Книга Адепты Формы, страница 11 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Фридрих достал клинок, почувствовал холод стали. В темноте он не видел лезвия, но знал его наизусть. Острое. Хорошо заточенное. Он поднял левую руку, положил ладонь на грудь. Прощупал пульс — быстрый, неровный. Жизнь, стучащая в венах. Жизнь, которую он сейчас предложит.

Часть ее. Цену.

Граф поднес клинок к ладони. Медлил. Секунду. Две.

Потом провел лезвием по коже.

Боль пришла не сразу. Сначала — холод металла. Потом — жжение, острое, как от раскаленного прута. Фридрих сжал зубы, не давая себе вскрикнуть.

Кровь потекла. Он чувствовал ее — теплую, липкую. Она стекала по пальцам, капала вниз на символ.

На точку в центре круга.

Первая капля упала на застывший воск. Фридрих услышал тихий звук — не плеск, скорее… шипение. Словно кровь касалась не камня, а чего-то горячего.

Вторая капля. Третья.

И вдруг — свет.

Не яркий. Тусклый, красноватый. Исходящий снизу, из самого пола. Круг начал светиться.

Фридрих отступил на шаг, но остался внутри. Воск, которым он рисовал символ, плавился. Но не от жара — в часовне было холодно, как и прежде. Он плавился сам по себе, стекал к центру, собираясь вокруг точки, где падали капли крови.

Свет усиливался. Красный, как закат. Как пожар. Как кровь.

Оба луча, расходившиеся от центра, засветились один за другим. Граф смотрел завороженно, забыв о боли в ладони, забыв о страхе.

Это было одновременно прекрасно, ужасно и невозможно.

И тогда он почувствовал прикосновение. Не физическое. Никто не коснулся тела. Но что-то проникло внутрь, в разум, в душу, в самую суть его существа. Фридрих дернулся, пытаясь отстраниться, но было поздно. Оно читало его. Пролистывало мысли, как страницы книги. Желания, страхи, надежды — всё лежало открытым, беззащитным. Граф почувствовал себя нагим, вывернутым наизнанку. Оно видело Элеонору, его жену, спящую наверху. Оно видело Кристофа, мальчика с кудрями, сопящего в детской. Оно видело корабль, потерянный в океане. Долги. Безысходность. Отчаяние. Решимость.

И оно… оценивало.

Фридрих не знал, сколько это длилось.

Секунду? Минуту? Вечность?

Потом прикосновение исчезло. Свет погас. Круг перестал светиться. Тьма вернулась, но уже не такая плотная. Где-то далеко в витражном окне забрезжил серый рассвет. Граф стоял, тяжело дыша, сжимая порезанную ладонь. Кровь всё еще текла, но медленнее. Боль вернулась — острая, пульсирующая.

Он посмотрел вниз. Символ на полу едва виднелся в предрассветной мгле. Воск растаял полностью, не оставив следа. Только в самом центре, на каменной плите, блестело темное пятно.

Кровь.

Фридрих пошатнулся, вышел из круга. Ноги подгибались. Он добрался до ближайшей скамьи, опустился на нее.

Всё.

Ритуал завершен. Что-то произошло. Он не понимал что, но чувствовал — мир изменился. Невидимо, неуловимо, но необратимо. Теперь оставалось ждать.

Граф вернулся в свои покои, когда первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Он перевязал ладонь полоской ткани, оторванной от рубашки, переоделся, умылся ледяной водой из кувшина. В зеркале на него смотрел бледный незнакомец с запавшими глазами, с глубокими морщинами вокруг рта, постаревший за одну ночь. Фридрих отвернулся от отражения, вышел из комнаты.

Замок просыпался. Слуги сновали по коридорам, разжигая камины, открывая ставни. Элеонора уже встала, он слышал ее голос в соседнем крыле, она отдавала распоряжения кухарке.