Книга Адепты Формы, страница 16 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Семья Габсбург-Фальк в Вене. Дата кризиса — апрель 2025 года. Долги по налогам, угроза конфискации поместья. Май 2025 — анонимный благотворитель погашает долг. Поместье сохранено, семья проводит распродажу части коллекции.

Семья Младеновых в Софии. Дата кризиса — июнь 2025 года. Тремор рук у пианистки, конец карьеры, две неудачные попытки самоубийства. Август 2025 — экспериментальное лечение в швейцарской клинике, полное выздоровление. Возобновила концертную деятельность.

Семья Келлер в Цюрихе. Дата кризиса — июль 2025 года. Обвинение в утечке конфиденциальной информации клиента. Сентябрь 2025 — ключевой свидетель меняет показания, дело закрыто. Карьера восстановлена, репутация под вопросом.

Семья ди Монтефалько в Милане. Дата кризиса — август 2025 года. Сеть бутиков терпит убытки, угроза закрытия. Октябрь 2025 — неожиданная франшизная сделка с китайским инвестором. Бизнес расширяется: открытие новых магазинов.

Антон читал, и в голове складывалась картина. Разные семьи. Разные проблемы. Разные решения. Но одна общая черта. У всех всё произошло слишком удачно. Слишком своевременно. Слишком невероятно. Как будто кто-то помогал. Или как будто кто-то просил о помощи.

Он допил кофе, уже остывший, горький. Посмотрел на часы. 5:40. Сара обычно просыпалась рано — она жила в Берлине, разница во времени час. Может, уже не спит?

Антон открыл мессенджер, набрал сообщение:

«Прочитал твой отчет. Нужно обсудить. Созвон в 9:00».

Ответ пришел почти мгновенно:

«Не спишь тоже? Да, в 9:00. Есть еще кое-что, что не вошло в отчет».

Антон нахмурился. Что-то еще?

Он закрыл ноутбук, посмотрел в окно. За стеклом серело небо, неуверенный, бледный рассвет пробивался сквозь тучи. Дождь не прекращался. Типичный апрель: холодный, мокрый, бесконечный.

Антон встал, вернулся в спальню. Жена спала, повернувшись на бок, обняв подушку. Он осторожно лег рядом, стараясь не разбудить.

Но она почувствовала, открыла глаза.

— Который час? — сонно пробормотала она.

— Почти шесть. Спи еще.

— Ты опять не спал?

— Работа.

Агата перевернулась, посмотрела на него. Даже в полутьме он видел беспокойство в ее глазах.

— Антон… Это уже третья ночь на этой неделе. Что происходит?

Он хотел соврать, сказать: «Ничего, всё нормально». Но за полгода работы с орденом он научился одному — ложь накапливается, становится тяжёлой, ломает отношения.

— Возможно, мы с Сарой нашли что-то странное, — проговорил он тихо. — В данных. Четко повторяющийся паттерн.

— Какой паттерн?

— Слишком много семей получают «чудесную» помощь. Слишком быстро. Слишком удачно.

Агата помолчала, потом спросила:

— Ты думаешь, кто-то провоцирует их обращаться к… к этому… к этой…

Она не говорила слово «Форма» вслух. Почти никогда. Как будто само произнесение могло что-то активировать.

— Не знаю, — признался Антон. — Может быть, это естественный процесс. Цикл. Волна. Может, каждые тридцать лет случается всплеск активности.

— А может, кто-то этим пользуется.

Он посмотрел на нее. Жена была умнее его во многих вещах и часто могла видеть то, что он упускал.

— Да, — согласился он. — Может быть.

Она погладила его по щеке.

— Будь осторожен, — прошептала она. — Пожалуйста.

Антон накрыл ее руку своей.

— Обещаю.

Агата закрыла глаза, прижалась к нему. Через минуту ее дыхание выровнялось, и она снова заснула. Антон лежал, глядя в потолок, и думал о четырнадцати семьях, четырнадцати чудесах и о том, что иногда чудеса бывают слишком удобными, чтобы быть случайными.