Книга Адепты Формы, страница 21 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Наблюдаемая связность событий поражала.

Одиннадцать из четырнадцати семей являются потомками рода Хольштайнов. Все семьи имеют документированную историю обращений к Форме. Выделенный паттерн кризисов: восемь из четырнадцати кризисов созданы искусственно через механизм манипуляции ключевыми людьми, союзниками, врагами.

Фигура главного подозреваемого: Маркус Вайднер, историк. Опубликовал исследование о семьях в 2023 году. Появлялся в городах за три-четыре месяца до кризисов. С большой долей вероятности знает и понимает точную формулу обращения к Форме.

Рабочая гипотеза: существует некая организованная группа, намеренно провоцирующая обращения к Форме. Вайднер является или играет роль исследователя (координатора). Цель группы неизвестна. Прогнозируемые риски: если провокации продолжатся, баланс будет нарушен. Орден не сможет контролировать все активации. Возможна цепная реакция.

Леван перечитал текст. Всё логично. Доказательно. Тревожно.

Он сохранил документ, закрыл ноутбук. Посмотрел на часы — 18:40. За окном уже темнело, хотя апрель еще не закончился. Дождь не прекращался.

Антон встал, размял затекшие плечи, вышел из кабинета. На кухне пахло жареным луком и чем-то томатным. Жена готовила ужин. Адам сидел за столом, сосредоточенно раскрашивая что-то в детском альбоме.

— Папа! — сын поднял голову. — Смотри, я нарисовал дракона!

Отец подошел, посмотрел. Зеленый дракон с красными крыльями и тремя головами. Очень впечатляюще для пятилетнего ребенка.

— Отличный дракон, — искренне удивился отец. — А почему три головы?

— Потому что он очень сильный, — объяснил Адам. — И его трудно победить. Но рыцарь всё равно победит.

— Как?

— Найдет слабое место. У каждого дракона есть слабое место.

Антон улыбнулся. Из уст младенца…

Жена обернулась от плиты, сразу увидев мужа.

— Ты наконец вышел. Думала, придется тащить еду в кабинет.

— Извини. Работа.

— Нашел что-то?

Антон кивнул, подойдя ближе, понизил голос:

— Завтра созвон с Лоренце. Это намного серьезнее, чем я думал.

Агата отложила ложку, вытерла руки о полотенце.

— Насколько серьезнее?

— Кто-то намеренно провоцирует людей обращаться к Форме. Целая организация, возможно. Они знают, кто эти люди. Знают их историю. Создают для них кризисы.

Агата нахмурилась.

— Зачем?

— Не знаю. Пока не знаю.

Жена посмотрела на него долгим взглядом, потом тихо спросила:

— Это опасно?

Антон хотел соврать, сказать «нет». Но Агата заслуживала правды.

— Может быть, — признался он. — Если эти люди узнают, что орден расследует их деятельность…

— Тогда ты должен быть осторожен, — перебила она. — Очень осторожен. У тебя есть семья, Антон. Сын. Ты нужен нам живым.

— Я знаю.

— Обещай мне.

Он обнял жену.

— Обещаю.

Адам, не поднимая головы от альбома, спросил:

— Папа, а ты знаешь, где у дракона слабое место?

Антон посмотрел на сына.

— Нет, Адам. Не знаю. Но обязательно узнаю.

* * *

Ночью Антон не мог уснуть, лежал в темноте, слушая дыхание жены рядом, и думал. Кто-то охотится на потомков Хольштайнов, доводит до точки отчаяния.

И тогда — что?

Форма отвечала на запрос. Спасала. Но цена откладывалась на следующее поколение.

А что, если это и есть цель?

Активировать цену?

Антон вспомнил свою историю. Его бабушка Ева обратилась к Форме, чтобы спасти жизнь Рафаэля, когда он был маленьким мальчиком. Цена отложилась на несколько десятков лет. А потом перешла на него, и Антон должен был либо умереть, либо переложить долг на своего сына, на Адама. Он выбрал третий путь. Разорвал цепь. Заплатил по-другому.