Книга Адепты Формы, страница 46 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— В одиннадцати из четырнадцати, — Томаш вернулся к таблице. — В трёх случаях я не нашел прямых финансовых следов. Но это не значит, что их нет. Может быть, я просто не увидел. Или они использовали другие схемы.

— Но в одиннадцати случаях ты уверен?

— Абсолютно, — Томаш повернулся к Антону. — Кто-то заранее знал, что произойдет. И позиционировался так, чтобы заработать на «чуде». Акции, страховки, короткие позиции. Разные инструменты, но одна логика: знать результат до того, как он случится.

Антон встал, подошел к окну. За стеклом Будапешт, серый и холодный. Дунай внизу, мосты, крыши.

— Сколько они заработали? — спросил он. — Всего.

Томаш набрал что-то на клавиатуре.

— По моим подсчетам, минимум четыреста тридцать миллионов евро. Максимум — около шестисот. Точную сумму определить невозможно, потому что многие сделки скрыты.

— Четыреста тридцать миллионов, — Антон повторил цифру вслух. — За два года.

— Да. И это только то, что я смог отследить. Может быть и больше.

Антон вернулся к столу.

— Томаш, это невозможно. Даже если Форма предсказуема, как они могли знать точное время? Точный механизм отклика? Элиза обратилась к Форме в декабре. Мюллер отозвал иск на следующий день. Кто-то должен был знать это заранее. За недели до. Чтобы успеть купить акции, полисы, занять позиции.

Томаш кивнул.

— Я думал об этом. И есть только одно объяснение.

— Какое?

— Они провоцируют запрос, — Томаш снял очки, положил на стол. — Они не предсказывают, когда человек обратится к Форме. Они контролируют это. Создают кризис. Доводят человека до точки, когда выбора не остается. И в этот момент дают инструкцию. Анонимное письмо, как у Элизы. Или другой способ.

— Они контролируют не Форму, — медленно заключил Антон. — Они контролируют человека.

— Именно. И если они контролируют момент обращения, то могут рассчитать всё остальное. Время. Механизм. Финансовые последствия.

Антон сел обратно. Смотрел на таблицу. Четырнадцать строк. Четырнадцать семей. Четырнадцать детей, которые заплатят цену через поколение.

И минимум четыреста тридцать миллионов евро прибыли.

— Это не просто манипуляция, — сказал он тихо. — Это индустрия.

— Да, — согласился Томаш. — Очень прибыльная индустрия.

Томаш сидел на балконе, куря сигарету. Антон не знал, что он курит, в квартире не было запаха. Но сейчас, в холодном вечернем воздухе, Томаш смотрел на город и медленно выдыхал дым.

— У меня был старший брат, — произнес он негромко. — Миклош. Старше на пять лет. Мы вместе открыли брокерскую контору в Будапеште. Двадцать лет назад. Я торговал деривативами, он управлял клиентами. Работали хорошо. Зарабатывали отлично.

Антон стоял рядом, облокотившись на перила. Слушал.

— Миклош был… — Томаш искал слово. — Ярким. Энергичным. Все его любили. Клиенты доверяли деньги, потому что он умел говорить. Убеждать. Я был тихим, сидел с цифрами. А он был лицом компании.

Пауза. Затяжка.

— Десять лет назад он начал меняться. Сначала по мелочам. Забывал встречи. Терял документы. Путал имена клиентов. Я думал — переработка, стресс. Мы тогда росли быстро, много работы, — Томаш покачал головой. — Но потом стало хуже. Он начал принимать странные решения. Рисковые сделки без расчёта. Кричал на сотрудников. Однажды пришел на встречу с инвесторами пьяным.