Книга Спутница орков, страница 4 – Татьяна Демидова

— Иола, дочка, — зовёт она тихо, чтобы управляющий не услышал. — Помоги гобелен повесить. Силы уже не те, спина ноет.

Да я и так уже иду к ней, понятно, что никто ей не поможет, а самой ей тяжело. Подхожу, берусь за край тяжёлого гобелена. Ткань грубая, пыльная, от неё першит в горле. Я встаю на высокий стул, и мы вдвоём умудряемся его повесить.

— Ты слышала? — шепчет Марта, когда мы вместе выравниваем гобелен по нижнему краю. — Орки едут. Трое. Говорят, наследники вождей. От трёх племён.

— Слышала, — отвечаю так же тихо, чувствуя, как снова холодеет внутри при мысли об орках.

— Боюсь я, Иола, — признаётся мне Марта. — Война ведь с орками была, крови сколько пролили… А теперь они вот так, в гости? Граф их принимает. Как бы беды не вышло.

Марта осеняет себя охранным кругом, и я замечаю, что костяшки её пальцев побелели от того, с какой силой она вцепилась в гобелен.

Я молчу. Что я могу сказать?

— А правда, что они людоеды? — спрашиваю я, сама не зная зачем.

Марта оглядывается, хотя рядом никого нет, и шепчет:

— Всякое говорят. В прошлую войну… — Она запинается, а в голосе явственно слышен страх. — Но ты не бойся, дочка. Мирный договор подписан. Они сейчас к королю едут, о чём-то там ещё договариваться. Не тронут.

Я так и держусь рядом с Мартой. А то перетрудится так, что и мои платки не помогут.

Мы таскаем гобелены, выбиваем их во дворе от пыли, развешиваем по замку.

Руки гудят, в глазах рябит от пыли. Потом я помогаю расставлять вдоль длинного стола стулья — тяжёлые, дубовые, с резными спинками. Затем протираю подсвечники на каминной полке.

И всё это время память не отпускает. Я ведь совсем скоро уеду. Поневоле всплывают картинки о моей жизни в этом замке.

В первый год здесь меня поселили в каморку под крышей — там я и живу до сих пор.

Годрил объяснил мне, как я буду жить в замке и отрабатывать долг.

Я буду работать в его мастерской. Буду усмирять нестабильные артефакты, успокаивать магию, которая бунтует в колбах и кристаллах. Если откажусь — меня вышвырнут на улицу. Или того хуже.

Граф подтвердил:

— Ты будешь делать, что Годрил говорит, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — И благодари судьбу, что я вообще тебя приютил и дал возможность долг отрабатывать.

— Иола! — окрик управляющего вырывает из воспоминаний. — Чего встала? Тащи скатерти из кладовой!

Опускаю голову, пряча глаза, и послушно иду выполнять приказ. Я должна быть послушной. Нельзя привлекать к себе внимания. Особенно нельзя сейчас, когда я к своей цели так близка...

Приношу тяжёлую стопку парадных скатертей с золотым шитьём. Пальцы скользят по дорогой ткани, и я сглатываю внезапную горечь во рту. Нести их в зал, стелить на столы. Интересно, кто будет сидеть за этим столом вечером? Орки? Или граф будет пировать с ними отдельно?

Расстилаю скатерть, разглаживаю складки.

Рядом появляется одна из горничных, молодая, смазливая. Она косится на меня с презрением, губы её кривятся.

— Ты чего вырядилась, как пугало? — цедит она скозь зубы. — Граф велел всем быть чистыми. А на тебе…

Она права. Моё платье — серое, грубое, заплатанное в трёх местах. Волосы наверняка уже растрёпаны. И всё же под её презрительным взглядом я с достоинством выпрямляю спину.

— Да, запылилась немного, — отвечаю я, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь работала.