Книга Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал!, страница 17 – Ксения Никонова

— Кто дал вам разрешение на это?

— Можем и прекратить. Сами сделаете нам ремонт? — прищурилась я.

— Что? Нет!

— Ну так не мешайте добрым людям наводить порядок на вверенной вам территории.

— Не указывайте мне, барышня! Мы так не договаривались.

— Знаете что, любезнейший господин Хиж, идите-ка вы отсюда подобру-поздорову.

— Я буду жаловаться ректору!

— Жалуйтесь, — расхохоталась я. — Мне как раз хочется выместить на ком-нибудь злость.

Господин ректор пришёл, когда все уже выдохнули: пронесло.

Едва я заслышала знакомый голос, расправила плечи и вышла навстречу своей беде, пока эта беда не распугала мне всех работников. Оставалось совсем немного, и я даже рискну заночевать в этой комнате.

— А, вот и главная виновница. Эта девица и организовала весь этот бедлам, — ткнул в мою сторону узловатый палец коменданта.

Я встала в дверях, скрестив руки на груди.

— Вы? — споткнулся на полуслове милорд наш ректор. — Что тут происходит?

— Она, она, — обрадовался старик. — Эта мамзель подбила студентов на сущее непотребство. Ломают стены, шум по всем этажам, да вы и сами слышали. Пыль столбом, мебель грозилась выкинуть.

Господин Хиж перечислял мои непотребства, загибая поочерёдно пальцы, а я уже придумывала для него страшную месть.

— Что скажете в своё оправдание? — воззрился на меня Ливартис.

Вместо ответа я пожала плечами и жестом пригласила уже двух кандидатов на личную месть внутрь.

— Однако! — покачал головой ректор, оценив масштаб преобразований.

— А я говорил, что они тут вытворяют!

— Господин Хиж, позвольте мне самому, — недовольно скривился милорд Ливартис.

Уж не знаю, часто ли он бывает в студенческих общежитиях, и как представлял себе причинённый академии вред, но результат нравился даже мне.

За прошедшие несколько часов комната разительно изменилась.

Из унылого каменного мешка, больше похожего на юдоль скорби и укрощения плоти и духа, она превратилась в лёгкую и милую девичью двухъярусную светлицу с разделением на две спальни и гостиную. В нежно-лиловых тонах мебель, рисунок обивки стен — кремового оттенка в мелкий цветочек, шикарные шторы от папаши Анет и цветущая орхидея на окне.

Три кровати с лёгкими балдахинами, письменный стол с удобным креслицем, лично спёртые мной из собственной комнаты в родительском доме (вы же не думали, что я приняла слова ректора о запрете покидать академию за руководство к действию?) и моя любимая оттоманка из Клариного гостевого домика. Ковёр ещё добыть, но это ладно уж, завтра успеется.

Что радовало особо — восстановленная из праха купальня, где нам соорудили обложенную изразцами ванну.

Честно — под взглядом этого, который муж, я почувствовала себя великой, величайшей кудесницей и владелицей дворцовых хором. Ха!

— Как вы всё это сделали? — обвёл он рукой помещение.

— Немного старания и желания жить, как и подобает приличным леди, — сообщила я.

— Всем, приложившим руку, ставлю за первый семестр высший балл по бытовой магии. А вас, леди, прошу за мной.

Да что ж опять-то⁈

— Я еле держусь на ногах, милорд. Мы бы не могли перенести дела на завтра? — без особой на то надежды спросила я.

Нет. Ну кто бы сомневался. Пришлось из последних сил плестись в ректорский кабинет. Сейчас опять будет трясти с меня подпись.

— Вы ужинали? — неожиданно зашёл он совсем с другого бока.