Книга Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал!, страница 29 – Ксения Никонова

Звонкий шлепок разорвал тишину. Так тебе, сволочь!

— Совсем сдуре… ли? — схватился он за щёку.

— Я сейчас тебе так умоюсь, мало не покажется! — зажгла я на руке пару искр и метнула в мужчину.

— Эй, стоп! Угомонись! — выставил он щит, от которого мои искорки отпружинили и улетели в угол.

С милым моему сердцу звуком вспыхнула штора.

— Шархот! — бросился Ливартис к окну и сорвал полотно, которое лениво облизывало занявшееся пламя.

Потоптавшись по нему, он удостоверился, что огонь погашен, и обернулся ко мне.

Схватив первое, что попало под руку, я швырнула это в него. Бокал пролетел в паре сантиметров от его головы и разлетелся на осколки об стену. От последовавшей за ним тарелки с сырной нарезкой он увернулся. Пару яблок отбил в сторону. А вазу из-под фруктов поймал.

Я оглянулась и поняла, что ничего подходящего в доступе больше нет. А вон в том углу отличный стеллаж с кубками и прочей дребеденью.

На этот раз Ливартис был быстрее. Метнувшись наперерез, он скрутил меня голыми руками, без всякой магии.

— Хватит! Уймись! — внушительно взглянул он на меня.

— Пусти! — прошипела я, сдувая с лица прядь, выбившуюся из причёски.

Все попытки вывернуться оказались тщетными. Даже пламя, которое я пустила по рукам, не помогло. Он на него никак не отреагировал.

— Всё, спокойно! Отпускаю! — демонстративно отступил он, поднимая руки вверх.

Я немедленно отскочила, снова зажигая искры и пытаясь отдышаться. Наша недолгая стычка окончательно вымотала меня. Сейчас я действительно была близка к обмороку.

— У тебя общее истощение, — определил он. — Надо успокоиться и поесть.

— Ещё один такой день — и от твоей академии останутся одни угольки, — пообещала я.

Глубоко вдохнув и выдохнув, он опустился в кресло, жестом предлагая присесть и мне.

— Вообще-то я хотел сказать спасибо. Господин Полев признал подлинность подписи дочери. Процедура снятия ареста успешно запущена. Скоро моё имущество вернётся ко мне.

— Сердечно рада за вас, господин ректор, — ядовито ответила я, демонстративно переходя на «вы» и усаживаясь напротив. — А материально ваша благодарность как-то будет выражаться?

— Что бы вы хотели? — поддержал он игру в светских людей.

— Загибайте пальцы: моя свобода…

— Не обсуждается! — отрезал он. — Ваш отец — настоящая акула. Расторжения брака он мне не простит.

— А если я помогу его убедить?

— Всё равно. В среде аристократов развод — это позор. Моя репутация не должна пострадать.

— Поверьте, она пострадает куда сильнее, если мы не договоримся.

— Просите, чего угодно, кроме этого.

— Ну хорошо. Мне необходимы свободные средства. Эта форма уже пришла в негодность, а другую мне не дадут, об этом сразу предупредили. У меня нет элементарных бытовых мелочей и взять их в вашей драгоценной академии негде. Здесь даже поесть негде, если пропустил завтрак или обед. Требую возможности выбираться в город.

— Не могу дать такого разрешения, это повлечёт за собой массу вопросов. Впрочем… на правах моей жены вы будете вольны в своих передвижениях и не стеснены в средствах.

— Идите в баню, милорд. Не собираюсь я быть вашей женой. Вы достаточно моих денег прикарманили, имейте совесть, дайте мне достойное содержание.

— Хорошо, сколько вам нужно?

— Сотня золотых.

— В год?

— В неделю, милорд. И это на самые скромные расходы. А сверх того…