Книга От куртизанки до принцессы, страница 43 – Айрин Валери

— Она остаётся? — спросил он прямо, и в этом простом вопросе прозвучало больше смысла, чем в долгих речах.

Остаётся ли она его невеста, с которой он обручился?..

Этот вопрос терзал меня всю ночь, словно острый клинок, вонзившийся в самое сердце. В груди бушевала буря противоречивых чувств: гнев клокотал в груди, ревность жгла изнутри, желание обладать ей рвало меня на части.

«Выгнать их прочь из замка! — мысленно кричал я. — Прочь с моих глаз, долой!..»

Но вчера, когда я пришел к ней, и хотел расставить все неловкие нюансы по местам. Я увидел боль в ее глазах. От которой больно уже стало мне. Пусть она ее умело скрыла, но я увидел, горечь и обиду. А когда я ее обнял, заглянул в голубые глаза, увидел нечто большее…я увидел страсть.

Когда в вечернем саду, я увидел их. Пусть мимолетно, но моему цепкому глазу стало ясно, к моему брату у нее нет таких чувств. Он скорее для нее не более, чем друг.

Но, почему тогда она решила выйти за него? Долг, семья. А может она еще глупая девочка и сама не осознает своих чувств?

Тут же я вспомнил нашу последнюю встречу — как она вдруг зашипела на меня, разливаясь ядом, словно раненая кобра. Каждое слово — острый клинок, каждое движение — вызов. Нет, пусть она и молода, но наивной девочкой она явно не была. В ней чувствовалась сила, характер, воля.

Кто же ты такая, «рыжая пташка»? — мысленно вопрошал я. — Я тебя совсем не знаю. Даже имени твоего не знаю по‑настоящему — только то, что прозвучало при знакомстве, формальное, пустое…

Я резко одёрнул себя. Разве я какой‑то безрассудный юнец, готовый бежать за первой попавшейся юбкой, ссорясь из‑за неё с родным братом? Конечно, нет. Я — Вильям, наследник древнего рода, человек, привыкший взвешивать каждое решение.

«Я должен узнать её по‑настоящему, — твёрдо решил я. — Узнать не как невесту моего брата, не как дочь знатного семейства, а как женщину — со всеми её страхами, мечтами, тайнами.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Сквозь открытое окно доносилось пение птиц, но для меня сейчас весь мир сузился до этого момента и стоящего передо мной брата. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять и произнёс:

— Да, она остаётся. Но это не значит, что я одобряю твои методы, Франц. И это не значит, что еще одна такая выходка, обойдется столь же положительно для тебя.

* * *

Проснулась поздно — солнце уже стояло высоко, бросая яркие полосы на узорчатый ковёр. Ночью я почти не сомкнула глаз: мысли кружились в голове, словно листья в вихре.

Я всё пыталась понять, что же между нами произошло. Казалось, мы оба старательно ставили точки — обменивались любезностями, делали вид, что наша мимолётная встреча не значит ничего. Но, к моему удивлению, вместо того чтобы разорвать эту тонкую нить, мы, похоже, только укрепили её.

Между нами была не просто искра — это был настоящий удар молнии, ослепительный и внезапный. Признаться, подобного ощущения я не испытывала за всю свою жизнь, и не одну.

Но почему же он решил отстраниться? Боялся, что я захочу женить его на себе? Нет, он не похож на робкого или тщедушного человека… Его взгляд был слишком прямым, осанка — слишком горделивой, а голос — слишком уверенным.

И тут меня осенило: я ведь совсем его не знаю. Всего три встречи за всю вторую жизнь — и ни одной возможности понять, что он за человек. Принц Вильям оставался для меня загадкой, окутанной дымкой тайны.