Книга От куртизанки до принцессы, страница 56 – Айрин Валери

— Нам нужно поговорить, — одними губами прошептала она. — Наедине. Сейчас же.

Принц нахмурился, но кивнул, бросив последний взгляд на двери в комнату отца, который уже снова провалился в забытье. Франц тоже хотел поговорить с Лаури. Однако, его тема была совсем иной — та, о которой он предпочёл бы молчать.

Но, ядовитая ревность уже засела в сердце, жаля его каждый раз, когда он видел, как взгляд его брата задерживается на невесте дольше, чем нужно.

Видел он и как в глазах Лаури… вспыхивал интерес к Вильяму… едва уловимый, но от этого ещё более опасный.

И Франц знал: они вернулись вместе. С того самого визита к барону — вдвоём, по одной дороге, под одним небом.

Что говорили? О чём смеялись?

Он понял, они сближались. И больше не хотел, это ощущать. Франц хотел расставить все на свои места.

Они были в его кабинете. Принц подошёл к окну.

— Скажите, как вы относитесь к моему брату Вильгельму? — спросил Франц прямо, не отводя взгляда от окна.

«Он не собирался, как глупый мальчишка, бегать за девушкой, которая предпочла другого. Но он хотел понять для себя наверняка. Выбрала она другого — да или нет?»

Лауриетта повернулась к нему.

Она смотрела на него глазами сорокадвухлетней женщины, запертой в молодом теле. И чувствовала — он не притворяется. Франц не играет. Этот мальчишка (а для неё он был мальчишкой) вероятно, слегка ей увлёкся. Искренне. Возможно впервые в жизни.

И она не хотела бить ему сердце. Она решила, что с высоты своего возраста, умеючи, мягко, как старшая сестра или добрая тётушка, даст ему понять: он останется для неё только другом. И не более.

— Не твоё это дело, Франц, — ответила Лаури, и голос её прозвучал ровно, почти ласково, но с той непроницаемой стеной, которую она умела возводить. Не желая оставлять надежды парню.

Франц отшатнулся, словно от пощёчины.

Однако, в этой ситуации пощёчину он бы перенёс легче. Но эти слова — «не твоё дело» — они отрезали его не от правды, а от возможности проникнуть в чужой мир. Будто его поставили на место, где он прежде, никогда не стоял.

— Я просто хотел узнать, есть ли между вами что-то или нет, — сказал он, и голос его сел, хотя он старался этого не показывать.

Лаури вздохнула. Она видела его боль. Но мягкость здесь была бы жестокостью.

— Ну вот, а я тебе объясняю: есть между нами что-то или нет — не твоё дело. Ты бы лучше задал вопрос, есть ли что-то между нами.

Она посмотрела на него серьёзным, почти строгим взглядом. Она хотела, чтобы он сам договорил до конца. Чтобы сам понял.

Франц замер.

Это был удар другой силы. Она не отталкивала его, ссылаясь на брата. Она ставила его перед самим собой. Между нами. Не между ней и Вильгельмом — а между ней и Францем.

— Ничего нет, — наконец ответил Франц, и эти два слова дались ему тяжелее, чем все испытания, которые он проходил ранее.

Женщина в теле девушки улыбнулась — той грустной, взрослой улыбкой, которая всё понимает, но ничего не обещает.

— Ну вот и всё.

Повисла тишина.

Но юноша не собирался легко сдаваться.

— Но если ничего нет, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — это не значит, что ничего не может быть.

Лауриетта выдохнула, опустила голову и положила руки на пояс — жест усталого учителя, терпеливо объясняющего прописные истины несговорчивому ученику.