Книга Ещё не люди, страница 138 – Михаил Булыух, Михаил Тут

За последние сотни жизней подобные сцены стали для меня привычными. Засухи случались достаточно часто, чтобы я снова и снова показывал разным группам один и тот же нехитрый приём: если русло пересохло сверху, вода иногда остаётся под песком. В одних местах урок забывали вместе с первым дождливым годом, в других молодые успевали увидеть работу взрослых во время следующего сухого сезона, а потом сами принимались копать там, где прежде находили воду.

Короткоухая была старой уже тогда, когда я ещё цеплялся за мать, и при мне никто её не обучал. Теперь один из наблюдавших за ней молодых отошёл немного в сторону, выбрал собственное место и принялся копать, сначала пальцами, а затем найденной рядом веткой. Получалось у него заметно хуже, чем у старой самки, но через некоторое время сухой песок под руками потемнел, и молодой продолжил уже с куда большим усердием.

Пока молодые возились рядом, на дне ямы Короткоухой постепенно собралась вода. Она подождала, пока осядет поднятая грязь, и только тогда наклонилась к углублению; молодые последовали её примеру, хотя один всё-таки поспешил и наглотался мутной взвеси. Я воспользовался соседней старой ямой, оставшейся после прежнего посещения группы, и немного углубил её пальцами, пока под песком снова не проступила вода.

Сейчас подобные колодцы были особенно полезны не из-за самой жажды. До большого водопоя можно было добраться меньше чем за час, однако последние недели он превратился в одно из самых опасных мест на нашем пути. Крупные травоядные приходили туда каждый день, а вслед за ними появлялись звери, которые охотно меняли намеченную добычу на того, кто первым окажется достаточно близко. Позавчера крупная кошка почти час лежала в сухой траве возле берега, а несколькими днями раньше мы просидели на деревьях до темноты, дожидаясь, пока от воды уйдут тяжёлые лохматые хищники.

Небольшая яма давала меньше воды, зато позволяла не выяснять каждый раз, кто сегодня дежурит возле общего водопоя. Обычно к этому времени сухой сезон уже начинал заканчиваться: сначала появлялись отдельные облака, затем по ночам становилось влажнее, а вскоре приходил первый настоящий дождь. Теперь молодые успели выкопать несколько новых ям, вода в старых опускалась всё глубже, а небо по-прежнему оставалось чистым. За последние сотни жизней я переживал тяжёлые засухи, но нынешняя уже приближалась по продолжительности к худшим из тех, которые помнил.

2

Через неделю группа начала уходить от воды гораздо дальше обычного. Плоды на знакомых деревьях закончились, молодых листьев оставалось всё меньше, а возле участков, где ещё сохранялась зелень, кормились другие животные. Мы раскапывали корни, разбирали старую древесину в поисках личинок и возвращались к растениям, которые в хороший сезон никто не стал бы долго пережёвывать.

Именно в такие годы я снова начинал постоянно носить с собой острый отщеп. Тёмный мелкозернистый камень попался возле дальнего русла ещё в начале сухого сезона; я отбил от него несколько кусков, выбрал самый удобный и спрятал между двумя пластинами плотной коры. Длинные травяные волокна удерживали половинки вместе и закрывали режущую кромку, поэтому свёрток можно было носить в руке, не опасаясь случайного пореза.

В первых жизнях, когда я только начал возиться с камнем, режущий край казался мне полезнее, чем оказывался в действительности. Получить хороший отщеп было несложно, пользоваться им я умел давно, но почти все обычные обезьяньи задачи прекрасно решались без ножа. Плод можно было разорвать руками, побег перегрызть, кору отодрать пальцами, а повреждённую ветку сломать зубами или весом тела; таскать при этом острый камень по деревьям имело смысл только ради задачи, которая встречалась далеко не каждый день.