Книга Ещё не люди, страница 147 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Из-за постоянного недоедания группа с каждым днём двигалась медленнее. Короткоухая стала отставать почти на каждом переходе и после полудня часто ложилась возле корней, поднимаясь лишь тогда, когда остальные собирались уходить. Тонкая несколько раз возвращалась к ней, а однажды за весь день мы прошли меньше половины обычного расстояния, потому что старики и самые молодые уже не выдерживали длинного пути.

С возрастом и постоянным недоеданием я тоже всё хуже переносил длинные переходы. Старость сама по себе ещё позволяла держаться вместе с группой, но голод быстро отнимал остатки выносливости. После долгой ходьбы дрожали ноги, подъём на дерево требовал выбирать самые толстые ветви, а иногда приходилось садиться раньше остальных и ждать, пока перестанет темнеть перед глазами.

Ещё тревожнее любых отдельных признаков голода выглядело исчезновение привычных конфликтов. Широкий однажды позволил молодому забрать найденный корень, за который несколько лет назад сразу начал бы драку. Тонкая съела только половину маленького плода и отдала остаток уже взрослой дочери, хотя сама явно не насытилась, а молодые почти перестали играть и большую часть жаркого времени лежали в тени.

На очередной стоянке Короткоухая утром не поднялась вместе со всеми. Она дышала и реагировала на прикосновение, а принесённую Тонкой мягкую растительную сердцевину даже попыталась взять в рот, но после нескольких движений челюстей уронила возле руки. Тонкая нашла другой кусок, однако и его старая самка прожевать не смогла.

Я остался возле неё, пока остальные медленно собирались к переходу. За эту жизнь Короткоухая не была моей матерью, но находилась рядом почти с самого детства: я кормился возле неё молодым, наблюдал, как она копала воду и как молодые следили за её руками, а в последние годы она несколько раз вычёсывала шерсть у меня на спине там, куда стареющие руки уже плохо дотягивались.

К тому времени ей уже с трудом удавалось поднять голову. Когда мысль о мясе под её шерстью появилась впервые, я попытался заняться чем-нибудь другим, но вокруг уже не оставалось ресурсов, которые позволили бы её прогнать.

12

Если бы неподалёку лежала свежая туша крупного травоядного, никакого выбора не возникло бы. Если бы молодые смогли добыть нескольких зверьков, Короткоухую можно было оставить в тени и ждать дождя, хотя сама она, вероятно, уже не дождалась бы. Но ни падали, ни доступной мелкой добычи вокруг не было, а группа слабела быстрее, чем находила пищу.

Я слишком хорошо понимал, сколько мяса находится в теле старой самки. Через несколько дней оно всё равно осталось бы здесь, только Короткоухая к тому времени умерла бы сама, а остальные потратили бы часть последних сил, продолжая вести её вместе с группой. От человеческого отвращения эта арифметика становилась только тяжелее, но другого источника пищи оно не создавало.

При этом тело сопротивлялось решению не меньше человеческой памяти. Передо мной лежало знакомое живое существо со знакомым запахом, член собственной группы, рядом с которым я прожил десятилетия. Убить его было совсем не то же самое, что вскрыть найденную тушу, и когда Короткоухая пошевелилась и положила руку мне на предплечье, я некоторое время просто сидел рядом, хотя движение, скорее всего, было лишь попыткой опереться.