Книга Ещё не люди, страница 181 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я подался вперёд и обхватил девочку обеими руками, причём первое движение получилось настолько резким, что она вскрикнула от неожиданности. Мне сразу пришлось ослабить хватку, однако вместо попытки уйти она сама вцепилась в шерсть на плечах и прижалась обратно, после чего сомнения исчезли уже окончательно.

Когда я отодвинул её на расстояние вытянутых рук и повторил жест между нашими головами, ответ пришёл мгновенно. По выражению лица было видно, что девочка почти возмущена необходимостью ещё раз подтверждать вещь, которую только что объясняла несколькими способами. Именно эта реакция окончательно прорвала накопившееся напряжение.

Я начал смеяться тем голосом, который позволяло нынешнее тело, и несколько раз совершенно бессмысленно сжал её руки. Хотелось одновременно спрашивать обо всём, снова проверять узлы, обнимать её и просто смотреть на лицо, за которым впервые за несколько миллионов лет находился человек, способный понять сам вопрос о нескольких миллионах лет.

Девочка переживала происходящее не спокойнее. Она снова схватила шнур, начала показывать первый узел, бросила его недоделанным, повторила жест головы к голове, прижалась ко мне и тут же отстранилась, словно тоже не могла решить, какое действие сейчас важнее. Возбуждение обоих быстро превратило встречу в настолько бессвязную коммуникацию, что обычный член группы наверняка решил бы: двое детей просто внезапно сошли с ума.

Собственная радость на несколько мгновений уступила другой мысли. Если девочка действительно понимала, что делает, значит, всё время до нашей встречи она жила с той же невозможностью рассказать окружающим о себе; её история существовала отдельно от моей, с собственными телами, смертями, родственниками и попытками понять происходящее. Мы могли пройти друг от друга в нескольких километрах в какой-нибудь прежней эпохе, родиться с разницей в годы или тысячи лет и никогда об этом не узнать.

Мне немедленно захотелось выяснить, сколько она помнит и откуда начинается её цепочка. Следом появились десятки других вопросов: всегда ли она была женщиной, знает ли больше о перерождениях, помнит ли человеческое имя, видела ли кого-нибудь подобного нам. Проблема заключалась в том, что внутри головы существовали готовые человеческие предложения, а между нами имелись три узла и жест, приблизительно означающий одинаковость сознания.

Попытка немедленно расширить разговор закончилась предсказуемо. Я показал на себя, затем попытался обозначить далёкое прошлое и прежнее тело, но девочка поняла только первые элементы и ответила столь же сложной последовательностью, из которой мне удалось извлечь лишь приблизительное «я тоже». Через несколько попыток оба остановились и почти одновременно осознали масштаб следующей задачи.

Именно тогда к нам подошла её мать. Она увидела дочь в руках старшего ребёнка, услышала возбуждённые звуки и без долгого анализа решила прекратить происходящее: схватила девочку, притянула к себе и предупреждающе оттеснила меня. Сопротивляться взрослой самке или преследовать её было бессмысленно, потому что это только осложнило бы будущие встречи.

Девочка всё равно несколько раз повернулась из объятий матери. Каждый раз она повторяла наш жест головы к голове, а я отвечал, пока расстояние не стало слишком большим. После этого осталось только сидеть возле корней с расправленным шнуром и пытаться привыкнуть к совершенно новой реальности.