Книга Ещё не люди, страница 214 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Если через несколько тысяч жизней рельеф останется узнаваемым, у меня будет шанс найти тайник. Если нет, гора получит несколько красивых камней обратно и ничего существенного в мире не изменится.

На следующий день кормовые участки повели родню обратно вниз, и горы остались позади.

5

Голод пришёл не сразу, но к концу сухого сезона стал достаточно заметным, чтобы взрослые перестали долго спорить из-за мелких вещей. Плоды на привычных участках закончились, свежих побегов оставалось меньше, а возле воды собиралось всё больше животных. Мы уходили дальше от русел, возвращались к жёстким корням, разбирали сухую древесину ради личинок и тратили на кормление почти весь световой день.

Крупных птиц я начал отслеживать автоматически. Они появлялись высоко, расходились широкими кругами над открытой местностью и обычно не заслуживали внимания, пока несколько особей не начинали снова и снова возвращаться к одной точке. В такое утро я заметил сначала двух, затем ещё трёх птиц, которые снижались за невысоким гребнем и ненадолго исчезали из виду.

Я изменил направление раньше, чем остальные. Несколько родственников продолжили к знакомым кустам, но молодая самка с детёнышем пошла следом, затем повернул крупный самец, а ещё через несколько минут большая часть группы уже двигалась за нами. За многие жизни родня достаточно часто убеждалась, что мои странные отклонения иногда заканчиваются едой, и нынешние не были исключением.

Ещё до вершины гребня до нас дошёл тяжёлый запах падали, а за ним показалась туша: крупное рогатое животное, похожее общим сложением на очень большую импалу, хотя человеческие названия здесь снова приносили меньше пользы, чем острый нож. Брюхо уже начало раздуваться, на морде и вокруг глаз работали птицы, но толстая кожа на боку оставалась почти целой.

Но птицы оказались не единственными, кто нашёл тушу раньше нас: на другой её стороне уже кормилась чужая группа. Их оказалось больше, чем нас, и сначала внимание ушло именно на число: взрослые поднимали головы один за другим, молодые отходили за старших, несколько самок с детьми сместились дальше от туши. Затем я заметил то, что заставило смотреть уже не на расстановку тел, а на сами тела.

Похожее сочетание пропорций я носил прежде. Не в одной какой-то особенно памятной жизни, которую можно было извлечь целиком, а много раз, среди огромного количества воплощений, где отдельные ощущения накладывались друг на друга. Мне были знакомы их шаг, положение корпуса во время остановки, то, как нога принимала вес при повороте и как рука освобождалась во время спокойного движения по земле. Разница с нынешней роднёй была небольшой настолько, чтобы человек без измерений легко ошибся, и всё же для меня она складывалась из слишком большого телесного опыта.

Таксономическое название я оставил будущим специалистам. Сейчас перед нами стояла другая группа гоминин, и она уже считала тушу своей.

У нескольких взрослых находились палки. Я сначала решил, что их подобрали только что возле места кормёжки, но одна оказалась заметно обтёрта у хвата, на другой не было свежих боковых веточек, а старый слом на конце успел потемнеть. Эти вещи носили с собой.

Обтёртые хваты и старые сломы заставили меня ещё раз присмотреться к палкам, но почти сразу молодая самка возле туши подняла кисть и отвлекла внимание совсем на другое.