Книга Ещё не люди, страница 220 – Михаил Булыух, Михаил Тут

На этот раз древко удержали трое. Самка вытащила одну ногу, затем вторую и выползла на более плотную землю, размазывая грязь по животу. Молодые вокруг кричали, кто-то тянул меня за шерсть, Рваный продолжал вязнуть дальше и уже перестал делать резкие движения.

Для второй самки пришлось использовать ещё одну палку. Она поняла быстрее: легла грудью на поверхность, ухватилась обеими руками и позволила вытягивать себя небольшими рывками. После неё дошла очередь до Рваного.

Рваный находился дальше всех, и короткое копьё до него не доставало, и я отправил Рубца за длинным древком, которое он бросил у кустов. Он сначала принёс собственное оружие, значительно короче нужного. Я оттолкнул его, показал на оставленную палку и повторил жест. Рубец замер, посмотрел туда, затем наконец побежал и вернулся именно с тем, что требовалось.

Длинное древко лёгло концом возле Рваного. Самец схватился сразу, но сил у него осталось меньше, чем у самок. Я поставил рядом Рубца и ещё двух взрослых, несколько раз заставляя их держать, а не двигаться вперёд. Когда все наконец потянули одновременно, тело Рваного сдвинулось всего на несколько сантиметров. Ноги снова ушли в грязь, однако вторая попытка дала больше: Рваный повернулся боком, освободил одну конечность и подтянул колено ближе к поверхности. На третьей его удалось протащить достаточно далеко, чтобы он достал рукой до корней у края. После этого помощь уже стала очевидной для всех: вокруг древка собрались несколько рук, кто-то ухватил Рваного за предплечье, и через минуту он лежал на твёрдой земле, покрытый вонючей чёрной жижей от груди до ступней.

Пока я восстанавливал дыхание на твёрдом краю, Рваный некоторое время лежал неподвижно, затем повернул голову и посмотрел в сторону плодов за болотом.

После этого его взгляд вернулся ко мне, и к плодам мы пошли уже длинным путём по сухому краю.

Через несколько недель перед другим подозрительным участком Рваный дошёл до кромки, остановился и не пошёл дальше. Он повернул голову в мою сторону, дождался, пока я проверю землю палкой, и только после этого двинулся следом.

Этого изменения поведения было достаточно; никакого более человеческого подтверждения я от него не ждал.

11

Годы после болота оказались спокойнее, и именно поэтому изменения группы стало легче замечать. Рубец сохранял уже третье копьё. Две взрослые самки таскали прямые палки на открытых переходах и иногда возвращались за ними после кормёжки. Молодой, который когда-то боялся проходить мимо меня на тропе, использовал знакомый жест, подзывая подростка к найденной воде, хотя меня поблизости не было.

Сложные вещи по-прежнему держались плохо. Если я на несколько дней переставал заниматься огнём, оставалась холодная зола. Каменный рабочий край привлекал внимание, но никто не воспроизводил последовательность сколов достаточно стабильно, чтобы считать это местной технологией. Смолу могли размять, понюхать или прилепить к палке после наблюдения за мной, однако связь между материалом, подготовкой поверхности, нагревом и креплением оставалась моей.

Лучше всего изменения были заметны в мелочах. Рубец однажды потерял копьё в густых кустах и вернулся искать его после того, как группа уже отошла на заметное расстояние. Он потратил несколько минут, нашёл древко и догнал остальных. Никто не заставлял его возвращаться; в другой день молодая самка отбросила палку ради еды, затем перед уходом снова подняла её.