Книга Ещё не люди, страница 404 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Он заставил нескольких мужчин удерживать пленника на земле, сделал длинный разрез по животу и остановился. Человек сначала не понял, что произошло. Потом попытался согнуться, заорал и начал вырываться так сильно, что один державший едва не потерял хватку. Смерть расширил разрез, добрался до внутренностей и медленно вытянул наружу первую петлю кишки. Крики изменили всю стоянку.

Дети жались к женщинам. Некоторые взрослые ушли настолько далеко, насколько позволяли беты, но звук всё равно доставал. Мужчина хрипел, захлёбывался, снова кричал, а Смерть не торопился. Он мог закончить в любую секунду и намеренно не заканчивал.

Даже люди, которые без особенных сомнений разделывали трупы Homo, смотрели иначе. Живой человек перед ними ещё оставался членом знакомого социального мира. Его запах, голос и попытки вырваться продолжались. Один из бет несколько раз отворачивался. Тихая прижимала младшего ребёнка другой женщины к себе, хотя тот был не её, и держала ладонь у его лица, мешая смотреть. Я лежал связанным в нескольких метрах и понимал, зачем Смерть это делает.

Больше всего меня раздражало то, что я понимал расчёт Смерти. Завтра любой взрослый, который увидит оставленный меч, вспомнит не абстрактное правило и не наказание Лоба. Он вспомнит эти крики. Такое наказание действительно будет работать.

Когда вор наконец умер, тело оставили лежать ещё некоторое время, а затем разделали вместе с другой пищей. Смерть использовал долгую смерть для устрашения, но после неё не видел причины выбрасывать мясо. Он вымыл руки, вернул меч в ножны, подошёл ко мне и сел напротив, прежде чем показать знакомый знак внимания.

Следом Смерть показал вопрос, знак личности и тот жест, которым мы со Счастьем обозначали человека, способного понимать сложную мысль. Я перестал обращать внимание на головную боль и сосредоточился на его руках.

9

Я сделал вид, что не понял, поэтому Смерть повторил медленнее и добавил прошлое, другие жизни и несколько личных обозначений, которых обычный Homo здесь знать не мог. Я продолжал смотреть на него с максимально подходящей молодому гамме растерянностью. Тогда он показал Счастье.

Не её имя словами, конечно. Личный знак, который она сама когда-то выбрала и который невозможно было случайно восстановить по моему поведению. После него Смерть добавил мой собственный знак Радости и вопросительно посмотрел на меня. Продолжать отрицание означало только оскорблять собеседника. Я медленно сел удобнее, насколько позволяли связанные руки, и показал, что понимаю язык.

Смерть несколько секунд смотрел на меня, затем рассмеялся вполне по-человечески: он давно проверял эту догадку и наконец получил подтверждение. После этого спросил, кто я. К этому вопросу я готовился давно. Я показал личное имя: Удача.

Смерть повторил знак, проверяя, правильно ли понял. Я подтвердил и сразу добавил историю, которую придумал ещё ребёнком на случай разоблачения. Радость встречался мне дважды. Он научил меня языку Счастья, рассказал о Смерти и предупредил, что если когда-нибудь увижу огромного психа, который пытается уничтожить всех гоминин вокруг, разумнее скрывать своё происхождение как можно дольше.

На слове «псих» Смерть прищурился и заставил повторить характеристику точнее. Я добросовестно передал смысл: Радость считал его человеком, настолько одержимым прекращением собственных перерождений, что тот готов истреблять целые линии гоминин ради попытки закончить этот процесс.