Книга Ещё не люди, страница 408 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Вторая, Мягкая, была почти противоположной. Драки не любила, зато замечала их раньше. Если две женщины начинали слишком долго смотреть друг на друга возле пищи, Мягкая могла заранее увести ребёнка, бросить кусок в сторону или сесть между ними так, что конфликт терял смысл. Чужих детей терпела рядом с собой значительно лучше Острой, и уже через несколько месяцев половина малышей нашего сектора считала её подходящим местом, чтобы спрятаться от взрослого крика.

Сначала Острая пыталась вытеснить её. Мягкая не отвечала прямой борьбой и всё равно возвращалась. После рождения второго моего ребёнка отношения наконец устоялись: Острая получила более высокий статус возле меня, Мягкая — собственное место и такую сеть связей среди женщин, что трогать её стало невыгодно.

Детей к моменту моего отделения будет трое. Старшего сына я называл Задирой ещё до того, как он научился нормально держать длинную палку: любое новое действие он пытался повторить раньше, чем досматривал до конца. Второй ребёнок, девочка с более светлой полосой шерсти на плече, получила имя Светлая; она могла несколько минут сидеть рядом с работой взрослого, не лезть руками и только потом пробовать. Младший сын родился позже и первые годы почти не отходил от Мягкой. Ни один из них не был для меня «генетическим материалом». Смерть оценивал их совершенно иначе.

Он не относился к моим детям плохо. Наоборот, следил за ними внимательнее, чем за большинством, потому что считал потомство реинкарнатора особенно перспективным. Именно эта доброжелательность временами раздражала сильнее открытой угрозы.

На набегах я начал использовать новый статус для спасения людей. Поначалу я действовал довольно осторожно. Если Смерть собирался убить пленника, я показывал реальное достоинство: этот раньше других заметил обход, эта быстро копирует действия, тот хорошо держит ударник. Позже стал растягивать критерии. Спокойного человека я называл «надёжным», нервного — «внимательным», а мужчина, который просто удачно попал камнем, получал перспективу хорошего метателя.

Смерть обычно соглашался проверить. Ему не стоило ничего оставить человека на несколько месяцев, если другой реинкарнатор видел потенциальную пользу. Одним из спасённых стал Шрам.

Он получил кличку за глубокую старую полосу на груди. Во время захвата не показал ничего выдающегося: дрался нормально, бежал нормально, камень обрабатывал посредственно. Зато был молод, здоров и достаточно быстро понимал короткие указания. Смерть уже собирался отдать его на мясо после тяжёлого перехода, когда я заявил, что хочу проверить способность к обучению. Поэтому Шрам тогда остался жив.

Первые недели держался возле меня чаще, чем требовалось, уступал место и несколько раз приносил пищу. Потом привык, поднялся среди гамм и перестал изображать благодарность. Я был этому даже рад. Вечная преданность человеку, который однажды спас тебе жизнь, слишком хорошо работает в сказках и значительно хуже среди реальных людей. Проблему я увидел после следующего набега.

Я сохранил ещё двух, и группа снова выросла. Вечером Смерть прошёл среди своего сектора, остановился возле пожилого мужчины, который давно плохо ходил после травмы, и приказал его убить. Мужчина не сделал ничего нового. Просто теперь рядом существовали два молодых пленника, которые, по оценке Смерти, могли приносить больше пользы за ту же пищу.