Книга Ещё не люди, страница 414 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Вечером я представил довольную усмешку Смерти и почти без усилий восстановил его возражение. Я отпустил одну группу, потому что не хотел убивать её ради еды, а через несколько дней силой отнял кормовой участок у другой, потому что голодали мои дети. Разница для меня существовала, но удобным моральным объяснением последствия для изгнанных не менялись.

14

Следующие месяцы не принесли красивого решения. Мы несколько раз уходили от чужих без боя, дважды отгоняли маленькие группы от воды, один раз потеряли молодого мужчину в драке за тушу. Убитых врагов после таких столкновений ели, а погибшего своего тоже разделали после того, как его женщина несколько часов не подпускала остальных и наконец сама ушла к детям. К нам начали присоединяться чужие.

Первым остался подросток, которого никто специально не приглашал. Несколько дней он держался на расстоянии, подбирал остатки возле места кормления и уходил, когда взрослые подходили. Потом Мягкая дала ему часть корня. На следующую ночь он спал на краю нашей стоянки. Через неделю уже таскал воду вместе с остальными.

Потом пришла молодая женщина с ребёнком. Она несколько раз появлялась возле наших участков, наблюдала, как люди едят, и каждый раз отступала, если Острая подходила слишком близко. Мягкая постепенно позволила ей сидеть среди женщин. В один из дней чужая просто не ушла. За год таких стало около десяти.

Они не выбирали общественную модель и не сравнивали мои правила с системой соседей. Они видели простые вещи: здесь чаще есть еда, дети выживают, огонь не исчезает после первой же ошибки, раненого не обязательно добьют, а человек, которого вчера могли считать чужим, сегодня ест рядом со всеми. Этого хватало, чтобы оставаться, и вслед за новыми людьми снова возникла старая проблема нехватки пищи.

Численность нашей группы продолжала расти. Старшие дети постепенно становились взрослыми. Одновременно в группе рождались новые дети. Хороший участок, которого хватало на сорок человек, не превращался автоматически в участок на шестьдесят только потому, что мы стали дружелюбнее. В один особенно плохой период я впервые поймал себя на расчёте, который раньше считал главным признаком Смерти.

У нас оставалось немного пищи. Широкий мог работать ещё весь день и действительно расходовал больше, Мягкая кормила младшего, а Оглядыш был худым, но именно он первым замечал опасность. Пожилая женщина почти не ходила далеко, зато удерживала возле себя пятерых детей, пока остальные собирали пищу. Молодой мужчина недавно повредил ногу и временно ничего не приносил. Я начал мысленно распределять, кому дать больше и кого группа переживёт легче. Потом дошёл до следующего вопроса: если положение не изменится, чья смерть нанесёт наименьший вред?

Я ушёл от костра и долго смотрел на людей, которых только что мысленно начал оценивать почти теми же критериями, что Смерть; никакой новой еды от этого, разумеется, не появилось.

Смерть был прав в одной части спора. Если пищи физически не хватает, добрые намерения не превращают десять порций в двадцать. Если ничего не решать, от голода будут умирать те, кому случайно досталось меньше пищи, кто заболел в неподходящий момент или оказался слабее именно сейчас; среди них с той же вероятностью может оказаться хороший мастер, способный ребёнок или человек, которого группа могла бы сохранить меньшими потерями. Искусственный отбор Смерти был чудовищным, но естественный отбор действительно ничего не планировал.