Книга Разбитная разведёнка, страница 477 – Таня Балер

— О художниках я слышала только то, что они должны быть голодными, и плохо представляю, как можно на этом зарабатывать, — без прикрас озвучила свои опасения Женя и сгладила это всё единственным очевидным плюсом. — Детей сейчас заставляют заниматься искусством, и мне остаётся только радоваться, что Гришке нравится учиться чему-то вне школы.

Всерьёз она не рассматривала вариант, что растит будущего учителя рисования в какой-нибудь школе искусств, и считала, что ещё рано наставлять его на путь истинный, заключающийся в том, что будущая профессия должна не только приносить удовольствие, но и стабильный доход. К тому же этой осенью у неё были более насущные поводы для беспокойства.

Во-первых, через год трёхлетний к этому времени Егор пойдёт на полный день в детский сад по месту прописки, и для лучшей адаптации было решено начать водить его в частные ясли на соседней улице. Ему — общение с ровесниками, а Жене — время, чтобы чаще ездить в «Зевс» и постепенно возвратиться в прежним режим работы.

А во-вторых, тревогу всей семьи вызывал Михаил Харитонович. Кряхтеть и постанывать — это нормальное состояние всех стариков, но ещё летом он начал заговариваться, беспричинно злиться и бродить по ночам вокруг дома. Наверно, если бы после переезда у него в квартире не поселился внук с семьей, точнее сын его падчерицы Инны, ведь своих детей с умершей ещё десять лет назад женой у них не случилось, ворчливый дед в припадке плохого настроения мог собрать вещи и вернуться к себе. Сам он все трудности списывал на бессонницу, Руслан — на проблемы с головой, а Наталья только печально улыбалась и тщательно следила за тем, чтобы её сердечный друг пил все прописанные ему таблетки.

После своих срывов, когда он, например, без объяснений вставал и уходил посреди обеда, или устраивал молчаливые забастовки после того, как вызывали скорую, когда тот падал от головокружения, или из-за давления не мог подняться с дивана, Михаил Харитонович очень переживал, целовал руки, извиняясь и благодаря, и расчувствовавшись, бормотал, как ему посчастливилось встретиться с Натальей и быть принятым в семью.

В начале декабря его с подозрением на инсульт положили в больницу.

— Вот и хорошо, — сказал Руслан своей жене, когда привёз Наталью домой после посещения больного. — Он такой трудный стал, пусть лучше персонал достаёт, чем маму. Или к этой Инне жить переедет, он её вырастил, путь теперь она за ним ухаживает.

— Он же не кот, которого Наталья на передержку взяла. Назад его не вернуть.

— И что делать? Заплатить, чтобы его держали там подольше? Такой старый кот просто так ласковее не станет.

— Надеяться, что вскоре не придётся выбирать дерево, под которым нужно будет закапать коробку из-под обуви, — расстроено пошутила Евгения.

Михаил Харитонович выдержал три недели и со слезами в голосе попросил забрать его домой, и за два дня до Нового года он вернулся в квартиру Натальи.

Праздничный ужин прошёл на удивление хорошо. Старик был в отличном расположении духа, выпил шампанского и, смеясь, хлопал Егору, когда тот пританцовывал перед телевизором.

В первый январский день все снова собрались вместе доедать остатки вчерашнего пиршества, правда у Михаила Харитоновича аппетита не было, но зато он жаждал общения, шутил и провёл целый час в комнате с Гришей, разглядывая его рисунки, задавая вопросы и что-то советуя.