Книга Разбитная разведёнка, страница 485 – Таня Балер

— Ну не прямо выворачивает, — рассмеявшись, фыркнула она. — Но если бы я и захотела от вас сбежать, то придумала бы достойное оправдание для этого. Выдумала бы какую-нибудь заболевшую семиюродную тётеньку, перебравшуюся на пмж в Турцию, которую мне срочно нужно проведать, или подругу детства, гуляющую скромную свадьбу в Ялте с ограниченным числом гостей.

— Я б на такую туфту не повёлся.

Будучи мудрой женщиной, Евгения не стала переубеждать его в обратном, доказывая своё мастерство не в грубом вранье, а в заговаривании зубов и плетении сказок.

— Егору в апреле три исполнится, пора всем вместе куда-нибудь полететь, — вернулась к главному она, напомнив. — Я после беременности только к маме ездила.

Восьмого марта Женя получила от мужа цветы в корзинке, не требующие вазы и особого ухода, и букетик тюльпанов от сыновей. Вручая их, Гришка так и сказал «От нас с Егором».

— Маленький букетик маме подарю! — продекларировал Егорка, а потом замялся, не вспомнив начало следующей строчки.

Ни Женя, ни Гриша подсказать ему не могли, не зная, что с ним разучивали воспитатель в яслях, но тут на помощь пришёл Руслан.

— Обними и скажи, что любишь, — подтолкнул он сына к действиям и пояснил, обратившись уже к Гришке. — Когда не знаешь, что делать, делай так.

Конечно, Наталью в этот день тоже не забыли. Помимо букета от сына ей досталась объёмная открытка с красивой аппликацией, выполненной Гришей в технике оригами, и с рисунком бабочки, крыльями которой служили отпечатки ладошек Егора.

А поздно вечером, Руслан уединился с женой в ванной, где они, прячась за звуком льющейся воды, поздравили друг друга с праздником весны, любви и красоты.

В конце месяца Жени исполнялось сорок лет, праздновать которые она отказалась не из-за плохой приметы, а из-за нежелания трезвонить по свету, что ей пошёл пятый десяток.

Нельзя сказать, что она до ужаса боялась внешних проявлений старения, в её случае поговорка «маленькая собачка — до старости щенок» работала в плюс, да и внутренне она не ощущала себя пресытившейся и уставшей от жизни. К тому же благодаря младшему сыну, как минимум ещё лет пятнадцать Евгения Сергеевна не познает, что бывает, когда птенцы вылетают из гнезда, и можно «пожить для себя». По этой логике, можно родить ещё кого-нибудь, продлив этим своеобразную молодость, но возможность стать мамой в третий раз она не рассматривала и была категорически против. Таким образом, старость в самом печальном варианте: сильное физическое увядание и потеря смысле жизни — ей в ближайшие годы не грозит, но было что-то смущающее в том, что теперь её можно назвать сорокалетней женщиной.

— Получается, дарить тебе ничего не надо? — уточнил накануне Гриша.

— Ты мой сын, мало ли что я говорю, ты не можешь себе позволить ничего не сделать, — не упустила возможности Женя. — Лучший подарок от тебя, это то, что ты не станешь курить, а значит, не заработаешь себе рак лёгких, и не умрёшь тридцатилетним коротышкой, оставив меня сиротой.

— Ну мам, — протянул Григорий Андреевич. — Не курю я, мне это не нравится. И у тебя Егор есть, сиротой ты не останешься.

Евгения могла бы уцепиться за его «мне это не нравится» и потребовать объяснений, как он это выяснил, но решила не нагнетать.

— Ты старший, если пойдёшь по наклонной, Егор обязательно возьмёт с тебя пример. Понял?