Книга Любовь проходит?, страница 43 – Таня Балер

Она скажет, что всегда знала, что он урод, просто хорошо шифровался.

Скажет, что большинство мужиков такие.

Скажет, что его надо проучить и наказать.

Скажет, не разговаривать с ним и отселить на раскладушку в кухню.

А нет, про раскладушку же ему Катя вчера говорила.

Но есть кое-что хуже.

Что, если Олеся расскажет, как он её лапал?

Восемь лет они успешно делали вид, что этого не было.

Но что, если она не забыла, а молчала только чтобы Катю не расстраивать?

А ведь ситуации похожи. Что с Олесей годы назад, что с Олей прошлой осенью Костя не хотел ничего плохого, всё случилось само собой, и от неожиданности он отреагировал не так мгновенно и однозначно, как следовало.

С Олей он сразу не сказал, что она не так его поняла, и ему не нужен отдых от семьи.

А с Олесей… идиотская ситуация.

Был май, и на выходные они выбрались с детьми на пикник у пляжной зоны.

На шампурах поджарили сосиски, шампиньоны и хлеб, потом он быстро разобрал и убрал мангал, на случай, если трое взрослых не углядят за двумя мальчишками, и их ручонки потянутся туда, куда не нужно, и принялись за еду, устроившись на одеяле. Он с детьми пил сок, а девочки расслаблялись, потягивая пиво. Про пиво Костя точно помнил, потому что тогда успокоил себя тем, что Олеся опьянена после одной бутылки и не заметила, где оказалась его ладонь.

Так вот на второй час пикника, Катя, играя с детьми, заняла позицию у берега, чтобы не дать им подойти к воде. И тут после весёлой песенки-считалочки, Костя услышал сначала «плюх», потом приглушённое ругательство, а дальше Сашкино: «Я тоже купаться хочу».

Катя, пятясь назад, не наступила случайно в воду, промочив ногу в кроссовке. Она плюхнулась на спину. В прямом смысле села в лужу. Только это была не лужа, а река.

Бежать жене на выручку не потребовалось, на его глазах она сама быстро встала на ноги, поэтому он мог себе позволить сидеть на пледе и ржать вместе с Олесей.

— Дюша, подай мне полотенце, пожалуйста, — вразвалочку идя к машине, попросила промокшая Катя.

Квадратное кухонное полотенце лежала под тарелкой с овощами, Олеся сама протянула его сыну, а добрый и сообразительный мальчик соизмерил его размеры с размером маминой подруги и проявил заботу:

— Не хватит, дай салфеточки.

После чего снова последовал взрыв смеха.

Пока Катя на заднем сиденье разувалась и снимала мокрые штаны, они принялись собираться, понимая, что пора домой. Костя поднялся, а Олеся ещё сидела на коленях, пакуя в сумку остатки еды. А когда она начала вставать, он одной рукой перехватил поклажу, а вторую предложил ей как помощь. Она за неё ухватилась, и почти выпрямилась, но тут до них донеслось хвастливое:

— А моя мама смешнее твоей.

— А моя не падает.

И Олеся упала. Почти упала, согнувшись от нового приступа смеха, если бы не перехвативший её Костя. Как с женского локтя его ладонь, пройдясь по спине, переместилась на плечо её другой руки, он почти не ощутил, просто раз и схватил её. Схватил и рефлекторно сжал, чтобы удержать.

Сразу определить, что сжимает в ладони женскую грудь, а не плечо не смог. Он же больше шести лет только Катину трогал и, будучи верным семьянином, успел позабыть, что сиськи на ощупь разные бывают.

А когда определил, растерявшись, замер.

Позже прокручивая произошедшее в голове, он придумал два варианта для действий в подобной ситуации: извиниться или посмеяться и извиниться, переведя неловкость на юмор. Но самое главное, руку надо сразу убирать!