Книга Как родные, страница 8 – Таня Балер

Остальной её лепет Наташа поглощённая известием об измене мужа, уже не воспринимала. И вопросов о том, уверенна ли подруга в том, что говорит, и откуда она собственно это взяла, у неё не возникло.

Случайная измена по пьяни вписывалась во всё: и раньше заботливый Ваня, ставший в последнее время настоящей наседкой, сдувающей пылинки с жены, таким путём мог замаливать вину. И его нежелание обсуждать личную жизнь Павла вписывалось – он молчал, потому что не хотел, чтобы сам друг стал распространяться о том, что произошло в последний вечер их командировки. Однако тот, всё же проболтался своей жене.

Наталья ни разу за годы брака не заподозрила мужа в неверности, и дело тут не в слепоте или наивности, а в том, что он не дал ни единого повода для этого, и теперь не знала, как быть.

«Мириться с загулами нельзя, - была у неё чёткая позиция. - Закроешь глаза раз, простишь другой, и вот уже все вокруг знают, кидают на тебя жалостливые взгляды, а ты чувствуешь себя половой тряпкой. Или начинаешь ненавидеть свою жизнь и мараешь себя, пытаясь отомстить, начав изменять в ответ».

Так почему же она не развелась? - спросит сторонний наблюдатель.

Потому что это был не какой-то гипотетический мужик-кобель, а её любимый Ваня.

Наташа восьмой год жила в счастливом браке, два с лишним года находилась в декрете, воспитывала с мужем дочь, ждала второго ребёнка, и став однажды Ламановой была убежденна, что это навсегда. И без розовых очков и самовнушения, она всё ещё чувствовала, что муж её любит, их семья для него важнее всего, а значит, чтобы не произошло в чужом городе, любовницы у него нет.

— Спасибо за честность, - выдавила из себя она, чтобы Оксана, наконец, перестала невнятно просить прощения за сказанное. - Девчонки, наверно, уже подмёрзли.

А потом вернулась домой, покормила дочку и занялась готовкой ужина. Ни в этот день, ни на следующий на развод она не подала и от мужа не ушла. Наталья один раз серьёзно поговорила с мужем и продолжила быть хорошей женой и мамой. А вместо ненависти в ней зародилась всепоглощающая любовь. Материнская любовь к маленькому мальчику, которого она родила через несколько месяцев.

И вот двадцать семь лет спустя она вынуждена наблюдать за тем, как её обожаемый сын живёт с девушкой. Девчонкой, родом из того самого ненавистного города, куда Иван дал слово больше никогда не ездить.

«И чем она его только околдовала? Я его учила быть настоящим мужчиной в значении добрым, сильным, верным и держащим своё слово, а не тем, кто будет прямо за столом бесстыдно обжиматься».

Без Ларчика и Олеси обед прошёл в два раза быстрее. Даша могла бы назвать его идеальным, если бы не брезгливое выражение, поселившееся на лице свекрови после того, как Вася чмокнул жену в плечо.

«Хорошо, что здесь кедровых орешков нет, а то бы пришлось скорую Наталье Васильевне вызывать», - подумала девушка, имея в виду их с мужем обряд, когда Вася раскусывает корку и поцелуем передаёт семечко жене, повторяя, что так вкуснее.

«Тьфу, а она и рада стараться! Вместо того чтобы глаза спрятать, улыбается. Вертихвостка!».

«А врачи поставят диагноз: отравление собственной желчью, хроническое недовольство, избыточная неприязнь и закупорка здравого смысла», - улыбнулась Даша, представляя, как серьёзный дяденька врач в халате и медицинском колпаке качает головой и прописывает Васиной маме диету из шоколада с бананами, восемь объятий в день и ещё что-нибудь в этот роде, что должно повышать настроение и делать добрее.