Книга Быть невесткой, страница 13 – Таня Балер

— А если бы она была белой, то был бы свадебный лимузин, — подмигнула я Вове, вызвав его усмешку.

— А если зелёной, то танк. Мам, чёрный стильный и немаркий цвет, — веселясь, сказал он. — Говорят, он стройнит.

И на этом обсуждение коляски, которую мы купили для СВОЕГО ребёнка на СВОИ деньги, должно было завершиться.

Но Алла Олеговна взяла только паузу, потому что, когда я заваривала свежий чай, а Вова выкладывал из контейнера на тарелку мамины оладьи, она, погладив, тонкую полупрозрачную занавеску с изображением листочков, что переместилась из кухни моей квартиры в кухню Вовиной (или всё же нашей), продолжила рассуждать о моде и стиле.

Я не слушала. С одной стороны от меня вскипевший чайник пар пускал, с другой Вова у раковины мыл пустой освободившийся контейнер. А потом вдруг стало тихо, и я чётко услышала:

— … хоть пока без ковров, а то у родителей всё в них. Откуда будет вкус, когда растёшь в такой обстановке?

Было ли это сказано с желанием обидеть? Нет.

Думаю, свекровь и критиковать моих родных не планировала, просто её понесло, и рот выдавал всё, что было в голове.

А я устала быть беременной, до планового кесарево оставалось четыре дня, и было немного тревожно, и вот одно неуместное замечание и меня тоже понесло:

— Моя мама плетёт коврики из ненужных тряпок, для неё это приятное и бесплатное хобби. Та висевшая на окнах аляпистая фигня в стиле сельского шика — тоже тряпки! А вы на это уродство ткань покупали. Улавливаете разницу? Но я не стала обсмеивать ваше чувство прекрасного, так будьте добры уважать наши предпочтения и не касаться моих родителей. Договорились?

Ну, вспылила я. А чего она все месяцы напрашивалась?

После моей отповеди Алла Олеговна поднялась, вышла в коридор, оделась и ушла. Происходило это всё в тишине. Она гордым молчанием, должно быть, показывала обиду, я делала медленные глубокие вдохи, успокаиваясь, а Вова был слишком растерян тем, как всё обернулось, чтобы сказать что-то.

— Я не считаю себя виноватой.

— Я ничего такого не говорю, — покачал он головой и засунул оладушек целиком в рот.

— А в мыслях считаешь?

— Нет, мама же сказала какую-то гадость?

— Какую-то? Ты не понял?

— Я не слушал. Она вечно что-то говорит, с ума сойдёшь, если будешь во всё это вникать.

Наверное, дальше могла начаться война. Или как минимум бойкот.

Однако ничего не случилось. Нас не настигла кара за нанесённую Алле Олеговне обиду.

Какие тут могут быть разборки, если подошло время родов?

Но перед этим стоит рассказать, как родственники восприняли новость.

Первыми узнали мои.

Мы приехали к ним через два дня после скрининга.

— Быстро как получилось! Дай я тебя обниму! И ты, Владимир, сюда иди! — поборов первое удивление, принялась поздравлять нас мама.

Дядя Миша сегодня был дома, поэтому и от него нам перепала пара добрых слов, меня он осторожно погладил по спине, а Вове пожал руку и предложил обращаться, если нужна будет помощь.

Позже, обсуждая это между собой, мы с мужем не смогли определиться, о какой именно помощи говорилось. С маленьким ребёнком или заботе о беременной женщине. С одной стороны, ни в первом, ни во втором отчим замечен не был, а с другой — при его работе он видел всё и обладает слоновьем спокойствием, а такой человек в добровольных помощниках лишним не будет.