Книга Поцелуй, страница 2 – Кира Полянская

Аглая решила отвлечься и переключиться, чтобы раздражающие сцены перестали возникать в голове. В качестве отвлекающего фактора она выбрала парня, который не пропускал ни одной пары по философии. Остальное он мог прогулять, на некоторые предметы вообще никогда не приходил, но периодически хорошо писал эссе и с лёту отвечал на аналитические вопросы. Он отличался неразговорчивостью, угрюмостью и пофигизмом, как будто жизнь давно ему понятна. Его цепкий взгляд ловил то, что не замечали другие, и в голове Аглаи он играл роль детектива, который видит больше остальных. Другие парни общались с ним буднично, нисколько не ущемляя, но он ни во что не играл, почти не пил, не ходил на шумные вечеринки, хотя нельзя было назвать его ботаником. Иногда девушка видела его курящим в гордом одиночестве. Он стоял слегка ссутулившись, надев на себя капюшон толстовки, и в очередную затяжку смотрел задумчиво вперед или в небо. Возможно, в своем воображении он рисовал грандиозные планы, а потом шел домой, чтобы их реализовать. В его молчаливой мрачности было что-то притягательное, поэтому Аглая решила, что он не будет грузить ее романтичными глупостями и даже станет родственной душой, поскольку и ей говорить особо не хотелось.

Он без лишних разговоров принял правила игры, как будто уже знал их и только ждал, когда она подойдет.

— Философ разрешит составить ему компанию? — спросила Аглая, когда подсела к нему между парами.

Он медленно поднял глаза от скетчбука, в котором активно рисовал синей ручкой, и утвердительно повел бровью.

— Не хочешь сходить сегодня погулять? — продолжила она.

Философ прожег ее взглядом, из-за чего на секунду стало не по себе, после чего он коротко ответил:

— Хорошо.

И продолжил рисовать. Аглая заглянула в скетчбук — он старательно штриховал экспрессивный портрет ничего не подозревающей Арины, сидящей впереди.

«Точно родственная душа», — подумала она и поймала себя на мысли, что у Философа приятный тембр голоса.

— Тебе нравится Арина? — спросила Аглая, решив, что на третьем свидании уже можно задавать личные вопросы. Они с Философом шли по тому же маршруту, по которому раньше она ходила с Арсом.

— С чего ты взяла?

— Я видела, как ты рисовал ее портрет.

Философ достал из плоской черной сумки через плечо скетчбук и отдал Аглае. Им пришлось остановиться. Ветер приятно обдувал, донося запах цветов и водной свежести.

Она открыла потрепанный блокнот для набросков, который был почти заполнен. На каждом развороте Философ рисовал узнаваемый монохромный портрет. Технично, живо и характерно меланхолично, с настроением. У него был свой неповторимый стиль. Преподаватели, сокурсники, попутчики в метро, и, пока Аглая листала, становился очевидным единственный вопрос:

— Почему ты не поступил в художку?

— Я не считаю себя великим художником.

— А великим рекламщиком считаешь?

— Это намек на мою бездарность?

— Нет, — пожала Аглая плечом. — Я не считаю тебя бездарностью. Да и не думаю, что чье-то подобное мнение тебя может как-то тронуть. Ты сам прекрасно знаешь, что не бездарность.

Философ по обыкновению задержался пронизывающим взглядом на Аглае. Солнце светило прямо на него, и он щурился, от чего его внутренний рентген казался еще мощнее.

Аглая каждый раз чувствовала себя неуютно, когда он так делал, и почувствовав пристальное изучение, посмотрела на него открыто.