Книга Белая чайка, страница 2 – Мария Аксенова

Само же небо проясняться, видимо, не желало. Оно становилось все чернее и чернее…чернее настолько, что не понятно откуда взявшаяся, насквозь промокшая белая чайка смотрелась на фоне неба как яркая звёздочка в тёмном космосе.

А девушка, как и природа, все продолжала погружаться в бурю. В бурю у себя внутри, заметную лишь ей одной…

Хотя, по большей части, она останавливала себя, говоря, прямо вслух, что нервничать сейчас нельзя, но…уговоры, увы, уже не помогали.

В душе у неё продолжало твориться нечто: перемешивались все лучшие моменты с самыми худшими. Каждый момент из жизни с этим человеком перематывался у неё в голове как на кинопленке. Перед смертью бывает также. Каждое воспоминание, даже самое незначительное, мелькает в этот роковой момент перед глазами…ты вспоминаешь всё. И начинаешь понимать, кстати, тоже многое. И тогда думаешь: чёрт, как я раньше до этого не додумался…но, увы, потом бывает уже слишком поздно.

А она же тоже, если подумать, умирала. Точнее, не полностью она, а только её частичка…ещё один болезненно пережитый промежуток времени….

Все мы можем представить бурю в природе. Это что-то страшное, но всё же, под нашим пониманием, не вечное.

В душе всё работает по таким же принципам. Только человек не воспринимает душевные терзания как обычные капризы природы, которые могут быстро и без особого урона для будущего закончиться. Для него это что-то более массивное, более непреодолимое, имеющее сотни плачевных последствий.

Так казалось и ей. Ну конечно, люди, если вдуматься, от друг друга почти ничем не отличаются.

Ей казалось, что она погрязнет в этом навсегда. Что закроется не только от себя, но и от всех своих друзей и родных в целом. Казалось, что это конец. Такой мини-конец света, только для неё одной, личный. Дикая безысходность…

Теперь ей казалось, что умирает не только её частичка, но и она сама. Сама её душа будто бы покидала это тело, и устремлялась куда-то туда, где нет страданий и предательств, где нет этого черствого существа, где вообще нет людей, которые могли бы причинить ей вред.

Нет, она не кричала. Не кидала ничего в стену, чтобы выпустить боль. Не топала ногами. Не рвала на себе волосы.

Она стояла. Просто стояла и чувствовала, как по щекам стекают противные, холодные слезы отчаяния и той самой безысходности, когда кажется, что всё, что этот момент- точка невозврата.

Ветер всё еще продолжал срывать листья и кружить их в похоронном вальсе, дождь продолжал стрелять по огородным посевам и сбивать спелые яблоки с помятых и погнутых, в некоторых местах даже обрубленных яблонь…но уже не так яростно.

Боль в её душе начинала притупляться. Сил плакать уже не было: лицо сводило.

А вот на небе, наконец, потихоньку стало просветляться. Дождь стал лишь тихонько моросить, ветер окончательно спал, и на деревья упал такой долгожданный свет: выходили первые лучи "постапокалиптического" солнца.

И вот снова, на абсолютно том же месте, пролетела та же самая белая чайка, уже ни капли не выделяющаяся на небосклоне.

Девушка, заметив это, слегка улыбнулась. В её душе тоже вышло некое " солнышко ", которое осветило почти полностью убитые нервы и разум. Она вытерла слезы, сделала пару глотков воды и облегчённо выдохнула.

Видимо, закончилось.