Онлайн книга ««Я сам свою жизнь сотворю…» «Мои университеты». В обсерватории. На аэродроме»
|
Притихли, видно отправились спать, шумные несостоявшиеся мои соседи. Входящие пассажиры располагались, вспугивали на несколько минут тишину, а потом замолкали, смущенные этим властным покоем. — Я, кажется, даже рада, что закончилось это лето, — вполголоса, как будто сама с собой говорила девушка, — не знаю, почему это случилось — мне всегда было весело здесь. А потом вдруг все изменилось. Особенно плохо было в последние дни. Все разъехались, и мы остались с ним вдвоем. Мы были поверхностно знакомы несколько лет, но никогда так тесно. Раньше он казался самоуверенным человеком, а оказалось, что простой, даже робкий … — И он влюбился в Вас… — Дело даже не в этом. Мне было очень грустно в последние дни и особенно на станции. Я теперь поняла — это от того, что я никогда сюда больше не вернусь. — Ну, зачем же так. Наступят новые каникулы… — Нет, нет, я решила окончательно. Я больше никогда сюда не приеду… И я очень ясно, как будто увидел все это сам, представил, как маленькая бойкая девчушка приехала в этот небольшой украинский городок в первый раз. Новые знакомства и друзья «на всю жизнь», и клятвы, и беготня по песчаному пляжу, и ласковый блеск тихой речушки Ворсклы. Потом походы на танцы в соседний санаторий, и первая влюбленность. Проходило лето за летом, их компания взрослела, и шутки и ухаживания были не так безобидны, как раньше. Стать взрослой — это хорошо. Но это значит: прощай навсегда беспечная легкость юности. Но это значит, что взгляды друзей твоих — обжигают, и это тяжело — ходить под такими взглядами. Кончилось детство, и сюда не стоило больше приезжать, для того чтобы остались светлыми воспоминания, а друзья — друзьями, не больше. В наступившей темноте я уже едва различал лицо сидящей напротив девушки. Мы говорили вполголоса, почти шепотом, потому что только так и можно доверять мысли, которые и для себя открываешь далеко не всегда. В тот вечер в душном, пыльном и скрипящем вагоне я с каким-то облегчением и даже радостью рассказывал о себе грустной и тихой девушке, с которой познакомился чуть больше часа назад. Вспыхнул свет, и мы немного смутились, обнаружив, что сидим совсем близко друг к другу по обе стороны стола. И оба взглянули на книгу, которая лежала на столе совсем позабытая. — Абраам Моль. «Теория информации и эстетическое восприятие», — прочел я, встретив вопросительный взгляд девушки, — книга переводная, каких еще мало у нас пока, и довольно интересная. Я еще не успел разобраться в ней как следует, но, мне кажется, уловил основную мысль автора. Если произведение искусства, не важно, картина или симфония, доставляют нам эстетическое наслаждение, значит, оно передает нам определенную информацию, которую автор предлагает назвать эстетической. До сих пор все правильно, а дальше я с ним не согласен. Предлагается измерять эстетическую информацию точно так же, как и любую другую — степенью непредсказуемости. Чем больше вероятность угадывания слушателем каждой следующей мелодии, тем меньше информации несет эта музыка. Получается, что музыка Моцарта и Чайковского передает нам минимум информации, а музыка атональная, авангардная — максимум. Мне кажется, измерять наслаждение художественным произведением степенью энтропии просто неверно. |