Книга Приручить и обезвредить, страница 73 – Витта Лин

Точно! Кирилл! Он же может помочь?

Нахожу в вызовах его номер. Гудок, ещё один.

— Кир, мне нужна помощь, – перехожу сразу к делу, торопясь решить проблему.

— Не пускают?

— Нет. Сказали, что только родственников.

— А чего ты не сказала, что сестра?

Чёрт! Бью себя ладонью по лбу.

— Да не сообразила я.

— Ну ясно. Ладно, сейчас подумаем.

Сижу, жду новостей, нервно постукиваю ногтями по телефону.

И тут вижу, как медсестра, с которой я разговаривала, встаёт. К ней подходит другая девушка в форме, они переговариваются, вроде как про обед, и первая уходит. Это мой шанс!

С каменным лицом иду опять к стойке.

— Здравствуйте, у меня брат тут лежит – Беркушев Алексей Игоревич.

— Так-с, сейчас посмотрим. Да, в реанимации, действительно, в третьей палате. Четвёртый этаж, налево. Но вас в палату не пустят ещё.

Дальше я уже не слушаю, обронив спасибо, спешу на четвёртый этаж. Здесь медицинский запах сильнее, всё стерильно белое. Нахожу третью палату. Только поднимаю руку, чтобы толкнуть дверь, как меня окликают:

— Девушка! Туда нельзя!

Врач не спеша идёт в мою сторону.

— Вы к кому? И кем приходитесь пациенту?

— К Беркушеву. Сестра, – нагло вру. Голос даже не дрогнул, хотя от переживаний во мне сейчас трясётся всё. Надо бы Киру сказать, что я прошла, если сейчас не выгонят.

— Девушка, операция только прошла, сейчас пациент восстанавливается. Пока придётся ждать. Вы бы поехали домой. Оставите номер телефона, мы позвоним.

— Я никуда не пойду! Что за операция? Что с ним вообще?

— Он получил огнестрельное ранение, пулю вытащили, жизненно важные органы не задеты. Повезло. Ангел-хранитель у него точно есть. Сейчас угрозы жизни нет, но состояние пока тяжелое. Сутки понаблюдаем за ним в реанимации.

— Тогда можно я посмотрю? Я одним глазком, хотя бы с порога, пожалуйста, – складываю ладони в умоляющем жесте.

— Не положено.

Врач разворачивается и уходит. А я сажусь ждать, когда коридор будет пустым, чтобы прошмыгнуть в палату.

Я просидела у палаты, наверное, несколько часов безрезультатно. Единственное, что меня успокаивает – если бы с ним что-то случилось, я была бы рядом и не пропустила этого. Когда уже стемнело, я начинаю беспокоиться, что меня могут попросить уйти. Но тут происходит чудо. Ко мне подходит медсестра.

— Здравствуйте, вы сестра Беркушева?

— Да, да, сестра, – я активно закивала.

— Пойдёмте, на минутку заглянете в палату, пока не пришла моя сменщица. Тут таких «сестёр» у молодых бойцов –каждая вторая. Понимаю всё.

— О боже! Спасибо!

Я подрываюсь с сиденья, будто оно загорелось подо мной. Сотрудница зашла первой, вхожу следом с трясущимися руками.

— Я могу подойти? – произношу сквозь ком в горле.

Медсестра кивает.

— Только ничего не трогайте из приборов, трубок или проводов.

Мой мужественный Беркут лежит бледный, с трубкой изо рта, капельницей в руке, грудь перебинтована, какие-то провода, датчики равномерно пищат. Видеть его таким – очень больно. Я со всей силы сжимаю кулаки, до крови вжимая ногти в ладони, чтобы не закричать и не разрыдаться в истерике. Делаю несколько шагов к нему. Приближаюсь к постели, самыми кончиками дрожащих пальцев касаюсь его руки и шепчу, глотая слёзы:

— Милый, молю тебя, борись, мы же только нашли друг друга. Лёшенька, пожалуйста, возвращайся ко мне, ты обещал прийти домой. Ты обещал мне котят. Я тебя люблю, пожалуйста, борись как никогда.