Книга Приручить и обезвредить, страница 82 – Витта Лин

На этих словах сдержать усмешку уже невозможно.

— Серьёзно? Чистоты и невинности? Это только дань традициям, не более. Мамочка, я напомню ситуацию, которая была буквально месяц назад. Предполагаю, что ты всем своим драгоценным соседкам пожаловалась, что я гостиничная шлюха. И да, в свои двадцать девять, я уже давно не невинна. Так что давай как-то без нравоучений обойдёмся!

Разворачиваюсь и возвращаюсь в примерочную. Объясняю консультанту, что мне понравилось, а что нет. Я примеряю ещё несколько платьев, пока не приносят то самое. Шёлк нежно щекочет кожу, спереди прикрывая меня полностью. Зона декольте закрыта и переходит в воротничок-стойку, оголяя плечи и руки. Зато спина полностью обнажена до ямочек на пояснице. Слегка расклешённый подол в пол образует крупные волны. Я иду по подиуму с потрясающим чувством, что я прекрасна, и предвкушаю увидеть себя зеркале. Мама при виде меня прикладывает руки к груди и улыбается.

— Ну вот же! Можно же поскромнее, как я и говорила.

Я встаю лицом к зеркалу, и мама видит мою спину.

— Марта, у тебя же видно…

— Что конкретно ты видишь?

— Попу. Нет оно не походит! Ты меня совсем не слушаешь. Девушка, нет, другое давайте.

Поворачиваюсь к консультанту с довольной улыбкой.

— Идеально, а есть фата?

Когда мне помогают собрать полный образ, глаза наполняются слезами. Я жадно разглядываю каждую деталь. Представляю, как нежный макияж и лёгкие волны причёски сделают картину цельной.

— Берём. Всё!

Я счастлива, что буду самой собой в наш с Лёшей день. Не обращаю внимания на бурчание матери, не хочу омрачать такие яркие моменты жизни из-за её предрассудков и характера. Оплатив все покупки, забираем пакеты и выходим на улицу.

— Где хочешь поужинать? Дома или где-то в заведении?

— Дома, конечно. Ты что же приготовить сама не можешь?

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы не нагрубить. Ну почему она сейчас-то недовольна? Будто я её заставляю с голой спиной щеголять.

— Я могу, но вежливо спрашиваю, чего бы хотела ты. Дома так дома.

Хорошо, что готовить я умею и хоть здесь не буду выслушивать критику. Ан нет, ненадолго её хватило.

Стою готовлю нам ужин, витаю в облаках.

— Дочка, ну что ты не можешь крупнее овощи порезать? – возвращают меня в реальность.

— Зачем?

— Ну как это «зачем»? Ты ж совсем мельчишь!

— Если ты хочешь, чтоб было сделано по-твоему, надо было сказать, и я уступила бы тебе кухню сразу. А теперь готовлю я. Иди, пожалуйста, в гостиную, посмотри фильм пока. Я скоро закончу, Лёша вот-вот придёт, и будем есть.

Мысленно сама себе ставлю памятник за выдержу.

Приход Лёши для меня как глоток свежего воздуха. Хотя бы с ним не надо защищаться. Иду его встречать сразу как слышу, что в замок вставили ключ.

— Привет, я надеюсь, ты не очень устал, потому что я уже не могу в одиночку держать оборону, – шепчу, обнимая.

— Привет, кошка. Всё так плохо?

— Твоя невеста чуть не стала монашкой, пока выбирала платье. Знаешь, всё такое распутное, –изображаю в воздухе кавычки, – прям каждое-каждое.

— Вот же ж… Надеюсь, ты прикупила развратное платьице для меня?

— Ты хочешь надеть развратное платье на свадьбу?

— Тьфу ты, Марта!

Беркут наклоняется к моему уху, отчего я сильнее втягиваю носом его запах, и шепчет:

— Я хочу трахнуть тебя в таком платье, а может быть даже порвать его без зазрения совести.