Книга Несносная Тиффани, страница 23 – Инга Леровая

— Эх, жертвую последним желанием ради подруги. И красивого фото. Саймон, позволь Синди покосить немножко. Косилка не развалится.

— Тиффани, нарываешься, — рявкнул Саймон, понимая, что его рыки на Тиффани не подействуют, лишь раззадорят. А вот Синди вздрогнула и попятилась. Саймону стало неудобно, ничего особенного омежка не попросила, зря он так. Не с цепи же сорвался. Он приглашающе махнул рукой. — Давай, Синди. Иди сюда. Пробуй.

На подгибающихся ногах Синди подошла, несмело встала перед Саймоном и толкнула косилку вперед. Сил омежке не хватило, косилка забуксовала и Саймон шагнул следом, кладя ладони поверх рук Синди и выправляя косилку. Терпко запахло скошенной травой. И Саймон не понял, омежка так вкусно пахнет или все-таки трава. Они прошли метров пять, развернулись, Синди заметно расслабилась и довольно сопела.

— Спасибо, дружок, за помощь в важном деле, пора заканчивать, — сказал Саймон, завидев приближающихся менеджера, режиссера, Джинни и оператора. Физиономии у киношников были злые. Догадаться нетрудно, кто их довел. Джинни пританцовывала на ходу и смотрелась очень эффектно. В рабочем комбинезоне на голое тело с кокетливо спущенной с плеча лямкой.

— И тебе спасибо, — Синди вдруг извернулась в руках Саймона, привстала на цыпочки и на долю секунды прижалась губами к его шее. До щеки не смогла дотянуться.

Джинни замерла на на аллее, всегда прищуренные глаза распахнулись. Она была готова испепелить взглядом Саймона и неразумную Синди за невинный поцелуй. Ревность Джинни пришлась Саймону по вкусу. Не только Джинни играть на чужих нервах. Притиснув одной рукой Синди к обнаженному торсу, он громко чмокнул омежку в макушку. Отпустил и легко шлепнул пониже спины. Синди залилась краской и умчалась. Саймон нагнулся за рубахой.

— Нет, нет, оставайтесь так, — закричал режиссер. Подпрыгнул и замахал руками. — Где оператор, где камера, срочно снимаем.

— Без лица и слов, — еще раз напомнил Саймон.

— Да кому нужно твое лицо, — фыркнула Джинни. — Ты должен меня охранять, а не обжиматься, с кем попало.

Следующие два часа Джинни изо всех сил пыталась вывести Саймона из себя. Отпускала язвительные шуточки, критиковала за неумение встать как надо, норовила повернуть его лицом к камере. Режиссер топал ногами, менеджер умоляюще смотрел на Саймона, опасаясь, что охранник не выдержит и пошлет съемку подальше. Оператор весь вспотел, ловя хорошие кадры, честно соблюдая условия. Ругаться завтра с актером ему не хотелось. Да и охранник не прост, уложит одним ударом.

Саймон же откровенно развлекался. Нагло лапал Джинни, стягивал вторую лямку с плеча, лохматил ей волосы, благо по сценарию это разрешалось. И замечал, как Джинни заводится от его прикосновений, кусает губы и дергает плечом, изображая безразличие. Допустимые границы Саймон не переходил. Он хотел, чтобы их перешла Джинни. И дружеский ужин без тени сексуального интереса должен был подстегнуть ее любопытство.

За ужином Саймон нарочно сел напротив Джинни, но никаких намеков не делал, комплименты не говорил, смотрел себе в тарелку и добился великолепного раздраженного взгляда. Он заулыбался, отодвинулся от стола, намереваясь встать, подать Джинни руку и проводить в номер. В этот момент что-то бухнулось ему на колени. Кто-то бухнулся. Тиффани.