Книга Он, она и любовь, страница 27 – Валерия Уфимцева

Подъезжая к особняку, увидел, выезжающий из ворот, джип Фишмана. «Какого чёрта? Что он тут делал?» Выскочив из автомобиля, направился в комнату Сони. Она, потерянная, стояла возле кровати и, увидев меня, разрыдалась.

— Я видел машину Фишмана! Зачем он приезжал?

Девушка не могла вымолвить ни слова.

— Что он сказал тебе? — не унимался я.

— Сообщил, что Егор Константинович переписал завещание… — едва слышно, прошептала она.

— И, что?..

Соня утёрла слёзы и сказала:

— Условие, при котором я получу наследство — замужество!.. Я должна выйти за Фишмана!

Злость вскипала во мне.

— Нагадил, напоследок!

Я притянул девушку к себе и добавил, целуя Соню в макушку:

— Не бойся! Я тебя не брошу!

Она уткнулась носиком в мою футболку, и я сильнее прижал её к себе. Мы долго так стояли. Отпускать Соню, совсем, не хотелось.

— Ты ужинала? — спросил я.

— Я и не обедала, — сказала девушка. — После отъезда Фишмана, совсем ничего не хочется.

Я отпрянул от неё и скомандовал:

— Успокаивайся! Прими душ и спускайся в столовую, поужинаем! А я, пока, отцу позвоню!

Спустившись в гостиную, увидел плачущую Елену Ивановну.

— Как же так, Александр Максимович? Как же так?.. Говорили же, что Егор Константинович на поправку идёт?

— Врач сказал, что сердце остановилось!

— Господи!.. Горе-то, какое!.. Как же мы теперь?..

— Справимся!.. — уверенно сказал я и направился в свою комнату.

Я переоделся и набрал номер отца.

— Привет, папа…

— Привет… Что-то уныло как то, приветствуешь?

— Дед умер, сегодня… Сердце остановилось, во время операции…

— Прискорбно…

— Надеюсь, ты на похороны приедешь?

Отец, немного помолчал и ответил:

— Приеду!.. Когда похороны?

— Ещё не знаю. Завтра буду заниматься этим вопросом.

— Хорошо! Я сейчас же, закажу билет до Москвы!

— До встречи, папа!

Вернувшись в гостиную, обнаружил Соню. Она сидела на диване и, с грустью, смотрела на портрет моей матери, висевший над камином.

— Я помню, когда писали эту картину. Мне было тогда семь лет. Папа пригласил художника. Он писал портрет в саду, — поделился я воспоминаниями.

— Она такая и осталась!.. Нисколько не изменилась за эти годы! — добавила Соня.

Из столовой вышла Елена Ивановна и пригласила нас на ужин.

— Отец согласился приехать на похороны, — сообщил я Соне.

— Он один приедет? — поинтересовалась она.

— Наверно, с Шелли… Это папина жена. Хорошая женщина… Я уважаю её, она заменила мне мать…

После ужина, мы вернулись в гостиную и долго болтали, вспоминая разные моменты нашей жизни. Соня рассказывала про маму, а я делился воспоминаниями о своём детстве.

Когда дом опустел от прислуги, я повёл Соню в свою спальню.

— Я редко бывала в этой части дома, — задумчиво произнесла она.

— Мы жили здесь, до отъезда в Штаты, — сказал я, приближаясь к девушке. — Ты такая красивая… — прошептал я и накрыл своими губами, нежные губки Сони.

Она обхватила руками мою шею. Я почувствовал, через футболку, возбуждённые соски девушки. Они, острыми пиками, прижимались к моей груди. Развязав халатик, под которым Соня оказалась голенькой, я захватил пальцами торчащий сосок и ущипнул его, ощутив дрожь на теле девушки. Протяжный стон, вырвавшийся из её груди, лишил меня здравомыслия. Содрав одежду, сначала с Сони, а потом с себя, утащил девушку на свою огромную кровать. Поцелуями, которыми я покрывал бархатную кожу девушки, добрался до влажного лона. Страстно захотелось попробовать Соню на вкус, и я проник языком в сочное влагалище. «Это кайф! Блаженство!» Член звенел от возбуждения, но я никак не мог оторваться от этой сладости. Я вылизывал промежность, задевая клитор, и Соня выгибалась, принимая мои ласки. Её оргазм, я ощутил в полной мере. Девушку трясло, как под действием тока, а от сладкого мёда, чуть не захлебнулся. Но я не позволил пролиться, ни капли этой драгоценной жидкости. Выпил всё! Это впервые со мной! Соня покраснела и испуганно спросила: