Книга Немая.(не) моя, страница 32 – Калина Ясина

— Так… это… племянница моя, Ася.

— Ой, сыночек, так тепло, вот мы и вышли все на улицу, ловим последние тёплые деньки. И Асеньку уговорили, последнее солнышко, для неё и ребёночка очень полезно.

Я смотрю то на Руфину, то на маму, то на Асеньку и моё сердце сейчас выскочит из груди, мне тяжело дышать.

— Кто это? — выдавливаю через силу слова, спрашиваю маму, сейчас сердце остановится, сжало всё в груди.

— Сыночек, тебе плохо? — мама кидается ко мне, я еле дышу. — Где больно, скажи. Скорую вызовите.

Кричит мама, а Руфина сильно сжимает руки у своей груди и в глазах… страх?

— Не надо скорую, мама, просто ответь на вопрос. Кто. Эта. Девушка? — я уже взял себя в руки. Смотрю на Руфину, она бледнеет.

— Руфина же сказала, это её племянница, работает у нас горничной, очень хорошая девочка, только она немая. И вот ребёночка ждёт.

Меня как кипятком ошпарило. Ноги не чувствую, шагнуть не могу. Смотрю на Руфину, она глаза опускает, всё ещё руки у груди сжимает.

— Мама, как долго она у нас работает?

— Да что с тобой, сынок? — взволнованно спрашивает мама.

— МАМА.

— Да больше года уже.

— А почему я не знаю? — я в шоке, даже не знаю что думать.

— Ты, что, никогда не видел её? — мама смотрит так, как будто сомневается в моей адекватности.

— Не видел. — Смотрю на Руфину и уже вопрос к ней. — На моём дне рождения она была?

— Д-да.

— И она всё это время, больше года, была в этом доме? Работала горничной?

Меня сейчас удар хватит. Смотрю, что вместо ответа у Руфины на глазах слёзы. Я всё понял. ОНА. ОНА, Асенька, всё время была рядом со мной. Тогда почему?..

— Почему? — чуть ли ни с рёвом я обращаюсь к Руфине. Она плачет всё сильнее. Мама не может понять в чём дело, смотрит то на меня, то на Руфину.

— Да что случилось то, объясните мне наконец. Сын? Руфина?

Я смотрю на Руфину и тяжело дышу, кулаки сжаты. Надо бы успокоиться, представляю, как я сейчас выгляжу, но ничего не могу с собой сделать. Медленно выдыхаю, беру себя в руки, успокаиваюсь.

— Руфина, скажи мне честно, ты же всё знаешь? — она плачет, но кивает. — Тогда почему ты её от меня прятала?

— Сынок, я не прятала, честно, — всё ещё всхлипывает, но начала говорить Руфина. — Она сама не хотела ничего тебе говорить.

— ПОЧЕМУ? — уже не выдерживаю я, а мама смотрит на нас открыв рот.

— Она деревенская, безродная, немая… не разговаривает она, а ты богатый… положение у тебя… не хотела она беспокоить тебя и твою семью. — Руфина уже просто заливается слезами. — Я уговаривала её… чтоб ты тоже знал… а она… не разрешала…

— Это мой ребёнок. Вы хотели скрыть?

— Прости, Денис. Она молодая, глупая, а я поддалась, дура старая. Она испугалась, а я не хотела, что бы она волновалась.

— Чего она испугалась? — уже успокоившись спрашиваю у Руфины, мама всё ещё в шоке.

— Что тебе будет всё равно на неё и на ребёнка. Боялась, что не выдержит безразличия с твоей стороны. Она любит тебя, сынок, знай это.

Я замолчал. Перевариваю. Смотрю в сторону Асеньки, ноги до сих пор ватные. Не могу поверить, что ОНА здесь. Но и подойти боюсь. Чего боюсь?

АСЕНЬКА. Моя Асенька.

— Сынок. Руфина. Не хотите со мной поделиться? — на удивление, мама хорошо держит себя в руках. — Что здесь происходит? И объясните по поводу ребёнка.

Я потоптался на месте, размял ноги, сделал пару шагов в глубь сада.