Книга С милым рай в шалаше, страница 72 – Калина Ясина

— И тот пожар, это явно был поджог. Я видел парня, который выбегал из твоего двора, я не узнал его, лицо было закрыто, и он сбежал в сторону поля, а не в деревню. Может, не наш пацан был? Но это был поджог, точно. Теперь эти непотребства. Знаешь, давай сейчас к тебе зайдём, ты потом на работу, а я печь посмотрю. У меня сегодня уроков нет, я свободен. А вечером нам надо будет кое-что обсудить.

Подошли к крыльцу. Кровь и курицу, лежащую возле крыльца, запорошил снег.

— Я уберу всё, не переживай. Заходи в дом.

В доме холодно. Вижу, что Алина пыталась растопить печь, но даже хворост не разгорелся.

— Алин, ты бери, что там тебе надо, и я провожу тебя до больницы, а потом вернусь и печь посмотрю.

— Хорошо, Андрюша, я сейчас.

Ответила она мне и ушла в комнату. Что могло произойти? Почему такие нападки на мою девочку. Я теперь боюсь оставлять её одну. Ладно, на крыльцо помои вылили, может, правда кто на неё в обиде, люди всякие бывают. Но чтобы ночью, зимой, по голове ударить и бросить? Ведь замёрзла бы на смерть. Если бы я не ехал ночью из района, то с утра нашли бы её труп. От ужаса внутри всё в комок стягивает. Кому нужна смерть Алины? Детектив какой-то.

— Алин, слушай. — Мы уже идём в больницу, я продолжаю держать её за руку. — А ты не видела, кто на тебя напал?

— Не видела, Андрюш. Я уставшая была и расстроенная, ничего вокруг себя не замечала и не слышала. Я тоже об этом думала. Снег-то скрипел, а я не слышала даже, как ко мне подошли. Просто удар. Ну, я не в духе была, может, поэтому.

— Удар, вроде, не сильный был, и шапка спасла, почему сознание потеряла? Я долго не мог тебя в чувства привести.

— Скорее всего, совокупность событий: усталость, стресс, слабость. Я еле шла, если честно, сил не было совсем. Удар, тело упало и отключилось. Наверно, сознание, всё-таки, потеряла на какое-то время, а потом холод, и организм заснул, так бывает. Не знаю, Андрюша, честно.

У меня такое объяснение.

— Ладно, вечером ещё поговорим. Сейчас чем тебе помочь, здесь тоже топить надо?

— Нет, Кузьмич уже должен затопить.

— А, да, Семён говорил, что будут смотреть за печкой в больнице.

Мы вошли в здание, уже тепло, Алина скинула верхнюю одежду и уже пошла заниматься своими делами, но я её остановил.

— Алина, иди ко мне.

Она остановилась и посмотрела мне в глаза. Шаг, ещё шаг. Я притянул её к себе и поцеловал, в этот раз нежно. Всю дорогу от тёть Маши до дома Алины, от её дома до больницы, у меня внутри горело желание обнять мою девочку и поцеловать. Переживание за её жизнь ещё больше этому способствовало. Прижать к себе, закрыть собой, защитить, не отпускать от себя ни на шаг. Я маньяк, да? И поэтому в этот поцелуй я вложил все свои чувства, пусть моя девочка прочувствует всё и больше не боится.

— Сладкая моя… нежная такая… не могу оторваться от тебя… не отпущу… никогда… слышишь? — шепчу ей между поцелуями и ещё крепче к себе прижимаю.

— Слышу… не отпускай… я твоя…

— Останови меня, девочка моя, я сам не смогу, — отрываюсь от её губ и утыкаюсь в волосы, вдыхаю её аромат, — не могу без тебя, дышать не могу без тебя, ты нужна мне.

— Я твоя. Твоя. — Отталкивает меня от себя так не хотя. — Иди уже, мне работать пора. К бабулькам моим уже надо бежать.

— Хорошо. Будь осторожна.