Книга В поисках утраченной любви, страница 6 – Егор Букин

гаражи в муке белеют,

ворон с ветки взмыл.

люди меньше сожалеют:

снег — он все сокрыл.

дымка кутает былое,

прошлое, как кровь, густое.

и

холодный декабрь крепчает,

беды забыть помогает.

похороним в зи́му память,

совершенно глупую вещь.

и

спокойствие лишь оставить

да побольше веры привлечь.

Л.О.

Как мало тех, с кем хочется молчать.

Как мало тех, с кем можно говорить,

не думая, что будут лишь мычать,

не думая, что будут торопить.

Как мало тех, с кем хочется мечтать

и ставить массу сумасшедших целей,

не думая, что будут хохотать,

не думая, как все закостенели.

Как мало, в сущности, похожих взглядов…

Как мало тех, с кем я совсем живой,

не думая и ничего не прятав,

иду с поднятой светлой головой.

Но есть один, кому я все доверю,

чьи слезы, крики, боль готов забрать,

не думая, что просто так все вверю,

не думая, что мне потом страдать…

…Здесь о любви уже не водят песен.

Не восхваляю больше чувств восторг.

Лишь одиночества эффект чудесен.

И я один, но я не одинок.

Хлещет дождь, машины воют, свет скользит по мостовой.

Вновь иду, шагам внимая. Снова рот кривит мольбой.

Столько лиц — но все чужие. Столько рук — но их не сжать…

Столько глаз — но все слепые. Сколько мне еще считать?!

…Право, слишком глупо, — долго так тепло искать…

Звук один петлей на шее — звук больших стенных часов,

будто крик зовущей Смерти, словно пляска мертвецов.

Пальцы в кровь скусал зубами. В горле — сука! — вой комком.

Каждый тик заставит сно́ва думать только об одном.

…Право, слишком глупо, — грезить о тепле родном…

Может хватит мне метаться? Сил на то уж больше нет.

Разом взять и сердце вырвать, что мешает столько лет,

чтоб забыть о глупой грезе, не искать любви большой,

чтобы думать, а не плакать, не болеть зазря душой.

…Право, слишком глупо, — звать тепло своей мечтой…

Но опять в пучину падать — где-то рядом ждет она!

Точно, точно, — я уверен! Ну! Схвати скорей меня,

и убей тоску былую, что пылает много лет,

и убей во мне больного (одинокий силуэт).

…Право, может норма — ждать, хотеть к теплу билет?..

1. Стонут в холоде нищие кроны,

бесконечная тьма за стеклом.

Разлетаются черти-вороны.

Я пою о своем, о родном, –

одиночестве милом моем.

Осознал я это нежданно. Сердце гонит тоску метлой.

Слезы, крики, сны, страдания — до свидания, все долой!

Вдруг настали светлые будни, бесконечные яркие дни.

Сам себе я подчас говорю: «Все забыто, прошу, отдохни».

2. Только так схвачу вдохновенье,

печаль из себя изыму;

напишу свое откровенье,

посвященное никому.

Только так я могу собраться,

разложить свой ад по кускам;

творчеству целиком отдаться,

изливаясь то тут, то там.

Только так разобраться возможно,

что творится в больной душе,

пусть и кажется все безнадежным,

как в разорванном блиндаже.

3. Есть источник внутри (он почти бесконечен).

Но вы знаете… Я вру — он все же не вечен.

В какой-нибудь ужасный час

одиночество сломает вас.

И снова начнется страдание, этот вечный поиск любви:

«мне от жизни ничего не надо — только милую мне найди».

И так идет бесконечно чертов замкнутый и вечный круг.

Признаюсь: и мне, к сожаленью, не хватает чьих-нибудь рук…

В океане творчества