Книга Надрыв, страница 29 – Егор Букин

— А сможешь забыть?

Я мечтательно вздохнул и улыбнулся, глядя на свое призрачное отражение в окне. Этот двойник за стеклом походил на меня, но все же казалось, что это другой человек. Счастливый? Ну, как минимум не столь отчаявшийся.

— Когда мое сердце попытается порвать кто-то другой – смогу.

Кажется, Он улыбнулся и покачал головой внутри меня, говоря этим: «Да, ты неисправим». И вправду, жизнь уже давно превратилась в странное ожидание любви, как будто кроме этого мне ничего и не нужно. Такое ощущение, что все мои действия направлены исключительно на поиск любви. Глупо? Наверное. Но кто-то же должен залечить все раны, оставленные Марией.

— Тебе так сильно нужна любовь, чтобы чувствовать себя полноценным?

Я пожал плечами.

— А может и нет. Посмотри на меня – впервые в жизни я улыбаюсь просто так; лишь потому, что жив. Я сам дошел до всего этого. Переродился, как Феникс. Я не пытаюсь, как раньше, красоваться на улицах, чтобы встретиться с девушкой взглядом и сразу поймать любовь. Ха-ха, это так глупо. Нет, все-таки не так уж сильно я ее ищу. Зачем? Одну, хоть и очень короткую, хоть и очень глупую, хоть и безответную, я пережил. После нее тяга притупилась. Я все время искал портного, что залатает мои дыры; как маленький ребенок превращал близких людей в подушки, в которые можно поплакаться, – как итог, я терял их… К чему все это было? Не знаю. Но в какой-то момент в голове произошел щелчок – я могу справиться со всем самостоятельно; не нагружая людей своими мыслями, не уродуя себя, получая в ответ фразы типа «все наладится», «успокойся» и проч., одним словом, я понял, что могу спасти себя сам.

— Но все же ты нет-нет, да думаешь о любви?

— Конечно. Но я мечтаю о ней скорее по привычке, нежели из желания. Безусловно, с ней жизнь стала бы красочнее, но и без нее все хорошо. И чтобы дойти до этого, мне пришлось нырнуть в одиночество, от которого хочется выть, в недолюбовь, которая искалечила меня, и наконец в тоску по несбывшемуся. Я бежал от себя столько времени, чтобы в конце концов вернуться к себе же, но уже с распростертыми объятиями.

И в этот момент я как никогда понял, что нет тюрьмы страшнее, чем в голове. В сущности, только ты сам можешь помочь себе. За период метаний и страданий меня пытались успокоить и спасти многие – это было лишь отвлечение; на время я забывал о боли, но потом вновь возвращался к ней, когда оставался один. Утопая в океане отчаяния, ты видишь десятки спасательных кругов, кинутых кем-то, но лишь дотронувшись до них, понимаешь, что они сделаны из бумаги – вот и остается либо грести руками изо всех сил, либо пойти на дно. В конце концов никто не сможет тебе помочь, пока ты не скажешь сам себе: «Хватит страдать».

Удивительно, как долго приходится мучиться, чтобы доходить до таких простых истин.

— Думаю, она тоже много что вынесла из нашей истории. Пусть будет счастлива и черт с ней.

— Что будет дальше?

Я закинул ноги на стол и заложил руки за голову. Посмотрел на окно, по которому медленно стекали дождевые капли. Улыбнулся.

— Не знаю.

— Ты ведь не забыл ее, верно?

— Конечно, верно.

— Ты вспоминаешь ее?

— Увы.

Я все еще улыбался.

— И что делать?

— Посмотрим. Чувств больше нет. Есть лишь воспоминания о них. Есть лишь травма.

— И когда это пройдет?