Книга Надежда и отчаяние, страница 53 – Егор Букин

В такие моменты становится холодно. Не потому, что ты сидишь под снегом, не потому, что открыто окно, а ты лишь в одной тонкой рубашке. Нет. Холод зарождается внутри, разливается по всему телу, окутывая тебя с ног до головы. И даже когда ты сидишь с закрытым окном в толстой теплой кофте, тебе все равно холодно. Даже летом тебе холодно.

Я достал пачку. Накатывает то особенное чувство, когда в ней осталась всего одна сигарета. Но сейчас все закрыто, слишком поздно. В таком случае лучше оставить ее на завтра. Я поднялся и пошел домой. Как бы я ни ненавидел свою серую и мрачную комнату, я всегда в нее возвращаюсь.

Я открыл дверь, разделся и сел на диван. Начал сильно-сильно кашлять, харкать кровью на пол, от боли схватился за грудь. В приступе последней надежды перевел взгляд на дверь, но никто не пришел. Кашель на несколько минут утих. Я понял, что осталось не так уж много времени. Достал последнюю сигарету, оглядел ее со всех сторон и поджег.

«Одиночество – это когда радуешься каждому сообщению, даже если это спам. Одиночество – это когда с днем рождения тебя поздравляет только сотрудник банка, куда ты пришел оформлять кредит. Одиночество – это когда ты слышишь тиканье часов. Одиночество – это когда в телефоне десяток номеров, но позвонить все равно некому. Одиночество – это когда та единственная, которую ты любил, счастлива без тебя. Одиночество – это когда некому объяснить насколько ты одинок. Одиночество – это вся моя жизнь…»

Ночник с каждой секундой, с каждым моим выдохом, постепенно затухал. В скором времени он умер.

—

Во время чтения я ловил на себе все взгляды, но больше всего мне запомнился сочувствовавший и какой-то теплый что ли, исходивший от девушки с последнего ряда. Я не особо всматривался в ее лицо, но от смущения приходилось прятать глаза. Тем не менее сам факт того, что девушка одобряла мое произведение не мог не радовать. Все мужчины от природы тщеславны, и все они ищут одобрения со стороны противоположного пола.

Первым подошел Щеголев и с чувством сказал: «Это хороший старт, брат. Скоро ты завоюешь их всех. Главное не сдавайся». Я удивился, но улыбнулся и поблагодарил его.

— А вы не так плохи для новичка, – сказал Южный.

— Спасибо, – ответил я, даже слегка улыбнувшись. – А можно задать вопрос?

— Задавайте.

— Для чего вы начали писать? Вернее, я имею в виду ради чего.

— В первую очередь ради денег, конечно.

От этого ответа мне поплохело, а когда я сопоставил эту фразу с произведениями Южного, мне стало еще хуже. Да, все-таки культура гибнет тогда, когда ее начинают делать ради денег.

— А вы? – спросил он скорее из приличия нежели из любопытства.

— Наверное, ради славы. – Я чуть призадумался, положив руку на подбородок. – Хотя, знаете, не столь ради славы, сколь ради того, чтобы меня помнили и знали после смерти. Я не хочу, чтобы после меня остался лишь перекошенный деревянный крест с годами жизни на нем. Я очень хочу что-то оставить после себя, не хочу предаться забвению, хочу изменить мир своим творчеством.

— О, это, конечно, замечательно, но зачем человеку нужна память о нем, если ему нечего есть? Деньги, я вам скажу, главнее всего, – сказал Южный.

Но я никогда их всех не пойму. Любая работа, которая делается ради денег, ничтожна.