Книга Надежда и отчаяние, страница 58 – Егор Букин

Наконец я сменил свое отношение к этой дряни. Любви в жизни нет. Это слишком высокий, слишком чистый для этого мира концепт. Есть страсть, привязанность, дружба, – что угодно, – но не любовь.

И вот во мне вновь появилось что-то странное. Уж не знаю, к добру это или нет. А самое ужасное, что теперь, мечтая по ночам, я вижу не абстрактную девушку, я вижу Дашу… Точно так же было и в прошлый раз. Я знаю к чему это приведет.

«Ой, да какой к черту любви. Я вот хотел бы найти женщину такую, знаешь, в возрасте. Богатую. В идеале еще бы сумасшедшую. Пожил бы с ней годочек-другой, да и развелся бы, отхватив половину имущества».

Юмор у Щеголева всегда был, так сказать, не для всех, специфический; настолько не для всех, что вообще непонятно для кого. Пошлость, только и всего. Все истинные высокие чувства давно забыты или отвергаются. И как же жаль за этим всем наблюдать.

Я повалился на диван, машинально положив на язык таблетку. День выдался длинным, волнительным, но насыщенным. Перед сном я кинул взгляд в окно, на белый лунный диск. Само по себе вырвалось: «Даша»; я улыбнулся звуку этого прекрасного имени. «А пойду-ка прогуляюсь», – сказал я себе. Спать не хотелось от слова вообще. Странно. Но сейчас я даже был несколько этому рад.

Я всегда любил ночи, особенно летние и зимние. Ночь – особое время, которое меняет человека, наполняет его непередаваемыми чувствами, романтикой что ли. По крайней мере меня, ведь ночью я становлюсь совсем другим человеком. Ночью я вновь начинаю верить в жизнь, вновь обретаю какую-то надежду. Но сегодня была не просто ночь, сегодня было настоящее чудо. Я шел, смотря в небо, где ярким фонарем светила большая белая луна, где искрами блестели россыпи тысяч мелких звезд. Боже мой, какая прелесть! Да такой ночи никогда не было! И какая свежесть, какая красота!

Сейчас во мне было столько всего, столько разных чувств и эмоций, что я чуть ли не разрывался от них. Но, увы, я не в состоянии выразить их доступными для меня языками. Я бы очень хотел передать эти ощущения так, чтобы слушавший меня человек тоже испытал их, но это, кажется, невозможно. И радость, и восторг, и сердце точно замирает, чувствуя щекочущее волнение… Ай, ладно. Это бесполезно. Я бродил по улицам города час с небольшим, после чего наконец пришел и рухнул на стул. Невозможно спать в моменты, когда кажется, что ты обновился и что жизнь вот-вот наладится. Я не хотел засыпать и убивать эту ночь. Я хотел бы, чтобы она длилась вечно. Я чувствовал, что мое лицо и уши горят, чувствовал, что на меня накатила невероятная бодрость, которой я не испытывал очень давно, точно я выпил несколько ведер самого крепкого кофе.

Я написал несколько десятков предложений в «Word», после чего наконец-таки лег спать. Засыпал я, кажется, счастливым. Часы показывали пять часов утра.

Мне виделась удивительно простая, короткая, но в то же время удивительно прекрасная картина. По крайней мере такой она мне показалось.

Стоял весенний (или летний) вечер. Алое закатное солнце покрывало своим одеялом небо, заставляя розоветь облака близ него, и землю, окрашивая в рыжий цвет траву и рощу, пуская солнечные дорожки по реке, бежавшей где-то в стороне. Солнце не грело так, как делает это днем, теперь оно лишь мягко-мягко пригревало своими тепленькими вечерними лучами. Две людских тени до того удлинились, что совсем потеряли свои очертания. И вот я уже в теле одного из этих двух людей, в мужском теле. Играла невероятно прекрасная музыка, которая звучала у меня в голове, но которую я не в силах передать. И под эту музыку я вместе со вторым человеком – девушкой – танцевал увлекательный, способный возбудить сладкие грезы и томительные мечты, танец. Вальс. Ее лицо казалось мне смутно знакомым, но черты все равно не разобрать. Мы смотрели друг на друга, улыбались, порой смеялись. А ее золотистые волосы все развевались на ветру, а мы все кружились и кружились… Это всего лишь танец, но как же это замечательно! И настолько прекрасное чувство обуяло сердце, что и его я не в силах передать.