Книга Надежда и отчаяние, страница 64 – Егор Букин

Сначала чуть-чуть, затем сильнее, а затем и вовсе начался страшный ливень. Я открыл зонт, Даша подошла ко мне и встала очень близко. В данный момент особо отчетливо я смог ощутить тепло, исходившее от нее. Мы шли молча. Сейчас и не нужны были слова. Не хотелось нарушать это смешение теплоты и тишины с прохладой и шумом, которые отделялись лишь простым зонтиком, маленьким островком посреди океана.

Вскоре все улицы залило ручьями мутной воды. Она проникала сквозь обувь, мочила и охлаждала ноги. Подул до того сильный ветер, что мой зонт вывернуло, а сам я чуть не улетел куда-то в сторону. Одно мгновение, и мы с Дашей уже промокли насквозь. Но от этого не стало грустно или что-то еще, нет. Мы смеялись. Боже мой, я смеялся, как ребенок…

Дождь кончился, когда мы прогуливались по небольшой аллее, расположившейся напротив кафе. Красивей всего здесь в начале осени, когда ты двигаешься по прохладной улице между высокими деревьями с желто-красной листвой, часть из которой гоняется по земле ветром. Атмосфера торжественности и красоты завораживает.

Сейчас же аллея выглядела несколько иначе: подле белых фонарей расположились мокрые коричневые скамейки; вдоль дороги стояли не пышные красавцы-деревья, а голые коряги, точно остатки после военных действий. Не знаю почему, но мы решили отдохнуть на скамейке. Я достал белый платок, кое-как убрал им лишнюю воду и сел. Погода на удивление стояла не холодная, однако из-за промокшей одежды было несколько неуютно.

Потоки воды бежали по улицам, капли стекали с влажных стволов. Постепенно гаснул небосклон. Люди вдруг куда-то исчезли, все стихло, город после дождя погружался в сон.

Мы сидели рядом и молчали. Вокруг нас, разливаясь по мокрому тротуару, сияли оранжевые нимбы от фонарей. Где-то вдали светились витрины магазинов, но капли дождя все размывали, делали очертания предметов нечеткими, нереальными. Все будто бы оказывалось за мокрым стеклом. Ничего не было, кроме сказочной игры света.

Когда ветер усилился, я заметил, что Даша подрагивает. Я снял пальто и укрыл ее. Даша от неожиданности перевела на меня глаза, но затем быстро смущенно улыбнулась и вновь отвела их в сторону. Она пыталась отнекиваться, но я был непреклонен. Через пару секунд она села поближе, видимо, чтобы ее тепло хоть чуть-чуть перешло на меня. От ее мокрых волос шел нежный волнующий запах. Я невольно улыбнулся, смотря куда-то вперед, где по дорожкам бежали человеческие силуэты. Но я не замечал их, мой взгляд скользил куда-то дальше.

Холод, влажность, блики города, посторонние звуки – все потонуло. Время замерло…

Мы долго просидели так. Я очнулся только тогда, когда ощутил, что совсем промерз. Перевел взгляд на руки – они чуть ли не синие.

— Кажется, пора идти, – сказала она.

Я с трудом согласился. Вполне возможно, что завтра я заболею от такой погоды, но мне почему-то очень не хотелось уходить.

Я проводил ее до дома, попрощался. Затем вспомнил, что не забрал свое пальто, позвонил в домофон и поднялся на этаж. «Ой, я и сама забыла», – посмеялась она, протягивая мне мою мокрую одежду. Я тоже улыбнулся и взялся одной рукой за пальто. Мы долго стояли так, точно не зная, что нужно делать дальше.

— Это, значит, твоя квартира?

Она улыбнулась:

— Ну а чья же еще, Макс?