Книга Надежда и отчаяние, страница 73 – Егор Букин

— А девушки тебя не хотят, – посмеялся он неожиданно.

Я кинул на Щеголева злобный взгляд.

— Чего ты сказал? Поговори мне еще тут.

— Ну Катя, как видишь, мою теорию доказала.

Меня как ножом по сердцу резанули. В один миг я понял, что в сущности и друга-то даже у меня нет. Разве могут так поступать друзья? К сердцу подкатило бешенство, а к горлу матерные слова. Я в исступлении вскочил так резко, что стул повалился на пол. Люди – из тех, что были в моем поле зрения – начали на нас коситься. «Ну прости, прости, пожалуйста», – лепетал Ваня. Но я уже психанул, послал его на известный орган и пошел прочь.

На улице бринькнул телефон, оповестив о новом сообщении. Нажал на кнопку сбоку. Во весь экран блокировки ее фотография. «Боже, до чего же ты опустился, Макс», – пронеслось в голове. Не успел выключить телефон, как пришло новое сообщение. На сей раз от Даши.

«Приветик. Знаешь, я все-таки пойду на твое выступление», – гласило оно.

Мое лицо в один миг исказилось радостной улыбкой, а сердце приятно замерло. Я живу теперь только лишь по ее знакам и по ее обращению со мной. Только лишь из-за нее одной я, как человек, который никогда не отличался эмоциональной стабильностью, окончательно потерял голову и дошел до ручки. Я ненавидел это и, казалось бы, должен был послать ее ко всем чертям за то, что она перепахала мне всю голову окончательно, но нет. Она слишком засела в меня, слишком много для меня значит, а от такого просто так не избавишься.

* * *

В этот раз место моего выступления оказалось еще меньше. Небольшой, но очень приличный бар на двадцать персон. В центре стояла колонка и микрофон; слева широкая барная стойка с кучей различных напитков; вокруг же стояли высокие деревянные стулья, прямо рядом с длинными столами такого же дерева. За стеклом ничего кроме темноты; окна все в лампочках. Даша сидела напротив меня и, улыбаясь, смотрела мне прямо в глаза. Я перевел взгляд на нее; глупая улыбка растянулась сама собой. Но я не мог долго смотреть ей в глаза, периодически уводя их то вправо, то влево на секунду. Я подошел к микрофону, взял гитару и начал играть. Глаза порой закрывались, моя душа полностью отдавалась мелодии и словам, но, когда взгляд случайно останавливался на Даше, я не мог не улыбнуться.

На столе стояла прозрачная ваза с букетом роз. От стакана с кофе, который она заказала, поднимались на несколько сантиметров извилистые волны белого пара, после чего расплывались в воздухе. Светили лампочки. Тепло-оранжевый свет обливал все помещение, прыгая по окнам, мебели, стенам и потолку, создавая на сердце и в мыслях ощущение уюта и покоя. «Возможно, этот мир не так уж плох и несправедлив, если в нем есть она», – подумал я и чуть было не сказал это в микрофон. Благо я быстро остановился и продолжил петь.

После всего, что случилось в моей жизни, после того, как моя душа иссушилась страданиями, я и подумать не мог, что способен к кому-то так привязаться. Если не сказать больше: полюбить… Мое прошлое, о котором я так часто думал, вдруг отошло куда-то далеко-далеко, перестало меня касаться. Я все смотрел и смотрел на нее, точно в забытьи, и казалось, что этот миг обратился в вечность…

Мы шли с ней по улице совсем рядом. Холодно; порой задувал ветер, от которого пробирало до самых пальцев ног. Ночные улицы совсем опустели. Лишь где-то вдали выли машины, да одноглазые фонари сверху смотрели на нас.