Книга И был вечер, и было утро…, страница 11 – Игорь Безрук

— Но я не лгу! Не лгу! Не знаю, как вам доказать это!

— А доказывать ничего и не надо. Лжете вы или нет, не имеет никакого значения. Мне отчего-то кажется, что вы самая обыкновенная аферистка, каких развелось сейчас хоть пруд пруди. Только вот не пойму никак, что вам от Рогова-то понадобилось?

— Марта! — одернул ее Рогов еще раз, но по кислому выражению ее лица и ослабившимся плечам понял, что она совсем потеряла интерес к девушке и больше ее не затронет.

Марта повернулась к Рогову и сказала:

— Выйдем на минутку, Рогов, мне нужно тебя кое о чем спросить.

Они прошли в кухню. Рогов зажег свет, Марта прикурила, прислонилась к подоконнику и испытывающе посмотрела на Рогова.

Ему ничего более не оставалось, как только упрекнуть её в несправедливости по отношению к девушке.

— Не стоило тебе так огульно оскорблять незнакомого человека. Кто бы он ни был. Может, она не лжет, и ее действительно преследуют.

Марта совсем не это хотела услышать. Замечание Рогова задело её.

— Ох, ох, ох, — заохала она, — заступничек какой нашелся. А я, может, и не оскорбляла её еще, просто попыталась разобраться, за кого она себя выдает. Мы же её совсем не знаем. Кто она такая? Откуда? Ты ее знаешь, Рогов? Знаком с ней?

— Нет, впервые вижу, — попытался увернуться от этого разговора Рогов, несмотря на то, что на самом деле видел эту девушку впервые. Ему были неприятны и сами вопросы, и пристальный взгляд, которым Марта желала его испепелить.

Рогов даже начинал сожалеть, что открыл этой девчонке дверь. В его жизнь неожиданно ворвалась какая-то сумятица, а он в последнее время все чаще мечтал о покое.

Но Марта не сдавалась.

— Вот: впервые видишь, а защищаешь, как будто знаком с нею всю жизнь. Узнаю тебя, Рогов. Ради иллюзорной романтики ты готов на всё. Но я же не иллюзия, я — реальность! И я спрашиваю тебя, Рогов: как долго она тут задержится?

— Не знаю, Марта. Ты же понимаешь, ее хотят убить.

— Ее — убить?! — с сарказмом произнесла Марта и замельтешила перед ним. — Не смеши меня, Рогов. Ты только посмотри на нее, посмотри внимательнее: она сама кого хочешь убьет! Какие глаза, отнюдь не ангельские! Хотя тебе нравятся такие, нравятся ведь, Рогов?

— Марта, ты выходишь за рамки приличия.

— Приличия? О каком приличии здесь может идти речь? А все это представление, весь этот цирк — не верх неприличия? Понавыдумывают себе несуществующий мир и тянутся к нему всю жизнь. Но я не такая, Рогов. Я реалистка. Я живу одним днем и не собираюсь из-за кого-то ломать себе шею.

Рогов не стал ее разубеждать. В чем-то она была и права, но в чем-то ее уязвленное самолюбие лилось через край. Они говорили сейчас на разных языках, но говорили и говорили, так что Рогов не мог даже сосредоточиться и обдумать все происшедшее. Да и вряд ли смог, не зная, в сущности, ничего: кто эта девушка и за что он ее так выгораживает перед Мартой, почему защищает.

В принципе, он мог бы сию же минуту выставить ее за дверь, помириться с Мартой, и его жизнь потекла бы дальше точно так же безмятежно, уверенно и определенно, как и прежде. Только вот что-то в нем никак не уступало, противилось этому логическому выводу. Но что, на этот вопрос Рогов так же не мог ответить, как не мог ответить и на десятки других, вереницей проносящихся в его голове.