Онлайн книга «Калейдоскоп (сборник рассказов)»
|
— Некогда, братец, нужно спешить до наступления темноты. И ядовито, с сарказмом: — Э, дорогой, да что у тебя за вид? Эка тебя вывернуло… Анекдот! Я хотел заплакать, но мышцы тоже налились злой окаменевшей силой. Пожелал застонать, крикнуть, но вместо стона почувствовал, что начинаю судорожно смеяться. Мне стало смешно. Задрожал от хохота. Даже в животе заурчало. — Во, как вывернуло! У меня возникло желание поскорее уйти. Я отошел чуть в сторону и вырвал на снег… — Братец, да ты совсем слабенький. Надо идти. Твоя вершина еще неблизко. Пойдем, пойдем. Поднимись. Вот так. В путь. К вершине! Я побрел, как помешанный, будто после глубокого похмелья, еле передвигая ноги. Образ погибшего альпиниста неоднократно вставал передо мной. Человек тот казался мне знакомым. Русые волосы, как у меня; голубые глаза — такие точно; маленькая бородка, прямо моя; вязаная спортивная шапочка с надписью «Полет», такая же, как на моей голове… Ужас! Человек! Там умирает человек! Может, он жив еще? Я бросился бежать обратно, но споткнулся и упал лицом в снег. Раздался дикий хохот: — Никуда ты от меня (считай: от себя) не уйдешь. Мы связаны навеки. Куда ты, туда и я. Только вперед. На вершину! Вверх! Я задыхался совершенно. Никогда таким трудным не казался мне подъем. Пот заполнил все свободное пространство под одеждой. Я то и дело оборачивался, будто чувствовал на своем затылке уничтожающий взгляд. Я брел с давящей мыслью о возвращении. Мне хотелось повернуть обратно. Плюнуть на всё. Я устал бороться. Эти муки, эти кошмары, составляющие жизнь, уничтожали меня, разъедали по частям. Мыслимое ли дело — существовать в постоянном напряжении воли, урывать от жизни лакомые кусочки, забывая про сон и досуг, преодолевая выступы и впадины, рытвины и водомоины, поднимаясь все выше и выше, закрывая чаще глаза, дабы не увидеть, мельчания того, что когда-то представлялось тебе огромным и недоступным. Ты поднимался все выше и выше, но боялся взглянуть вниз, потому что там ты оставлял себя, некогда уважаемого, высокого, а ныне, в твоем настоящем представлении низкого и ограниченного. Неужели то был я, спрашивал ты себя, иногда возвращаясь мысленно в прошлое. И, решив окончательно, что таковым ты никогда не мог быть, шел вперед, к вершине, чтобы стать таким, каким ты желал стать любой ценой, ценой даже собственной настоящей жизни! Снег вминался в грунт, как каша, под моей тяжелой и усталой стопой. Ноги двигались машинально, и если бы не навязчивая мысль достигнуть вершины во что бы то ни стало, давно бы упал и сдох, как паршивая собака, лишенная пищи. Цель стала твоей пищей. Достижение цели — твоей волей. Раз и навсегда, вопреки всяким объективным законам. Да. Скользят твои ноги. Да, срываются руки. Да, слепнут в очках глаза. И все же, и все же — назад дороги нет! Ты полностью увяз в трясине гонки за целью. Желание достигнуть вершины настолько ослепило тебя, что ты перестал различать истинную цель от ложной, а позже забыл даже, к какой цели стремился. Но все шел и шел, карабкался и вгрызался, урывал и вымаливал… Туман опустился неожиданно. Ни зги не видать. Остановиться, тоже нет подходящей площадки. Выступ за выступом, метр за метром, но вперед, только вперед… Плевать! Оставил человека. Да он никогда, может быть, человеком-то и не был. Он родился трупом. И жил мертвым. Радовался жизни, как мертвый, ничего не требуя от неё, обходя даже холмы, не то, что вершины. «Тебя устраивало такое существование?»- спроси я его, он наверняка ответил бы: «Все так живут». Ох, эта бесцельная жизнь. Хотя кто мне ответит, что такое цель жизни? Цель жизни! Химера. Бред. Суетишься всю жизнь, ищешь чего-то, называя свои поиски достижением цели, а потом останавливаешься и понимаешь, что все искания — напрасная трата времени; что искать что-то новое, наконец-то, казалось, осмысленное, — поздно. Что цель, стоящая перед тобой, всякий раз переиначивается с ног на голову, и ты перестаешь осознавать, к чему стремился всегда, потому что это давно стало бессмыслицей. Слышите, вы: бессмыслицей! |