Книга Дом вечности (сборник рассказов), страница 48 – Игорь Безрук

— Я еще молод и полон сил, слышишь, ты, несчастная! Молод и душой и телом!

Он резко поднялся с ложа и, чтобы доказать глупышке свою состоятельность, с ловкостью атлета прыгнул в бассейн.

Вода стремительно выплеснулась наружу. Архимед оторопел. В голове мгновенно вспыхнула мысль. Он быстро выбрался из бассейна, затем снова спустился в него. Но уже не так споро. Вода неторопливо поднялась до краев.

— Да ты просто сошел с ума, — не унималась Амелия.

Но Архимед совсем не обращал на нее внимания, в который раз выбираясь из бассейна и снова спускаясь в него. Голова его слегка закружилась, как было всегда, когда он предчувствовал открытие чего-то нового, доселе незнакомого.

Амелия удивленно уставилась на старика и, надув алые губки, воскликнула:

— Ну все, с меня хватит. Я ухожу. Больше моя нога никогда не ступит в этот дом. Прощай!

Амелия решительно поднялась и недовольно посмотрела на Архимеда. Но тот не отрывал взгляда от воды.

— Сядь еще, пожалуйста, — попросил он так, словно только что ничего между ними не произошло.

— Ты раскаиваешься, Архимед? — Амелия расплылась в улыбке и опустилась по грудь в воду. Ей было чем гордиться. Но Архимед даже не взглянул на нее, а быстро схватил со столика чашу и черкнул ее краем по мрамору.

— А теперь встань.

— О, ты еще не налюбовался моим телом? Оно ведь прекрасно, правда? — Амелия поднялась и выгнулась, как стройная лань.

Архимед снова черкнул.

— Нет, ты на самом деле сошел с ума, — вспыхнула девушка. — Забудь меня и не ищи больше!

Амелия, посылая всяческие проклятия на голову бездушного мудреца, поспешно выбралась из воды, схватила свою тунику и, как ужаленная, вылетела из комнаты.

Архимед ее даже взглядом не проводил. Он неторопливо сошел по ступеням в бассейн, ни на секунду не спуская глаз с нацарапанных рисок.

Вода поднялась.

Архимед вышел из бассейна.

Вода опустилась.

«Объем вытесненной жидкости равен весу тела, погруженного в нее», — мелькнуло как озарение.

Чтобы удостовериться в догадке, Архимед снова и снова садился и вставал, каждый раз отмечая уровень воды на мраморе. И лишь устав, опустился в бассейн умиротворенный.

Приятное тепло заструилось по жилам, смешалось с кровью, подступило к горлу и выплеснулось наружу неистово диким криком:

— ЭВРИКА!

— В общем, давай: сделай разметку, сними дерн. Короче, начинай, а я заберу Степаныча с Гавриловым и обратно. Лопата у тебя есть, лом захватили, — действуй. Я быстро.

Заказчик повернул ключ зажигания, машина завелась, тронулась и вскоре скрылась из виду. Плотников остался один. Спешить было некуда, а к рьяным работникам он себя не относил, надрываться не собирался. Рытье могил — работа, не требующая суеты и спешки. Приедут подручные, свежими силами налягут на грунт, глядишь, к вечеру и закончат. В первый раз, что ли? Уж сколько их, таковских, Плотников перекопал. И в суглинке копал, и в глине ковырялся; даже лед зимой ломом долбил. А то как же! Человек ведь не выбирает, когда умирать. Что зима, что лето — без разбору, умер — и все тут. «И нам за ними: умер летом — копай летом, умер зимой — колупайся в стужу. Ветер, снег, дождь, град — хошь не хошь, а долбить надо», — подумал Плотников. Подумал и осмотрелся.

Городское кладбище. Сто на сто. Почти у дороги. С холма к самой трассе сползло. Подступило, так сказать, впритык. Последние могилы уже у самого тротуара роют, кучно друг к дружке. Места совсем не осталось. Да и хоронить здесь давно запретили, так как некуда кладбищу дальше расползаться. Ладно с одной стороны пустошь, но с другой — шоссе, тротуар, по которому все шныряют взад-вперед бесшабашные девицы из торгового техникума и сомнамбулически движутся в сторону Центральной горбольницы скособоченные старики.