Книга Убить Вампира (По ту сторону отчаяния), страница 21 – Игорь Безрук

Сегодня 17 сентября. Через пять дней будет ровно три месяца со дня их свадьбы и сорок дней со дня её смерти.

«Как символично», — подумал Михайлов.

А вот и Ракитина. Тоже, оказывается, была на их торжестве. И даже свидетельницей. С его стороны одна мать. Нет отца? И почему у нее такое мрачное лицо? Она будто никогда в жизни не позволяла себе улыбаться. А где её родители? Не смогли приехать? Или Лайма сирота? Выяснить.

Михайлов отметил в своем блокноте. Посмотрел на часы. Четырнадцать ноль-ноль.

«Надо бы позвонить в горотдел, нет ли чего?» — подумал он и набрал «02».

— Дежурный Милютин слушает, — раздалось вскоре в трубке.

— Это майор Михайлов. Для меня есть что-нибудь?

Через несколько секунд Михайлов услышал:

— Есть кое-что. Начальник ГАИ был у того постового, Скачко, в больнице, и тот ему, якобы, сообщил про какую-то голову. Алло, слушаете?

— Да, да, слушаю. Что за голова?

— Он говорил, что Скачко видел голову. Та женщина, которую они преследовали… У неё в сумке была отрезанная голова…

Михайлов побледнел.

— А что же он сразу не сказал, черт? Где эта больница? Поеду туда. Появится Горюнов — пусть дожидается меня.

— Понял, товарищ майор.

Михайлов повеселел. Может, хоть что-то из всей этой запутанной истории прояснится?

Из милиции Ольга Ракитина вышла сама не своя. Не помнила, как добралась до дома, открыла дверь квартиры, вошла. Очнулась только, когда её окликнула бабушка, и увидела себя стоящей посреди кухни в плаще, со связкой ключей в руках. Тут же в уши ворвались и звуки: стук над головой, тарахтение холодильника и слабый голос бабушки из спальни:

— Оля, это ты?

Как будто мог быть кто-то другой.

Тут только Ольга почувствовала, как слабеют ноги. Она, не раздеваясь, села на табурет и негромко ответила:

— Я это, я.

Через минуту вошла бабушка, завязывая тесемки теплого халата.

— Что тебя так долго не было? — спросила. — Обед давно остыл, где ты была?

Ольга ничего ей не ответила. Ирина Петровна удивленно посмотрела на внучку:

— Оленька, боже, на тебе лица нет. Что случилось? У тебя неприятности? Не таи, лучше мне все сразу расскажи. В чем дело?

— Бабушка, я… я…

Вдруг Ольга расплакалась, не на шутку испугав Ирину Петровну.

— Оля, Оленька, девочка моя, да что же такое? — совсем растерялась, видя, что Ольга все сильнее заливается слезами.

Она подошла к ней, обняла, прижала к себе, поглаживая по голове:

— Ну, успокойся, успокойся, расскажи мне. Может, еще ничего страшного не произошло? Может, всё можно уладить?

— Бабушка, — продолжая реветь, сказала Ольга. — Я была в милиции.

— В милиции? О боже! — схватилась за сердце Ирина Петровна. — Тебя арестовали?

— Нет. Вернее… Я не знаю. Я пришла, а он лежит. Они думают, что я его…

— Что — ты его?

— Убила!

— Убила?! — Ирина Петровна стала искать опору, села на стул, услышала, как громко стучит её сердце.

— Помнишь, бабушка, Сережку Кравченко?

— Дружка твоего, что на Лайме женился?

— Его.

— Ну и что?

— Сегодня утром его нашли дома убитым.

— Убитым?

— И без головы, бабушка!

— Ну?

— Что — ну? А я там была и всё видела!

— Как убивали?

— Да нет, мертвого видела его в квартире!

Ирина Петровна растерянно захлопала ресницами, но, услышав, что Ольга не участвовала в преступлении, немного успокоилась.

— Погоди, погоди, ничего не пойму. Ты что, была у него?