Книга Убить Вампира (По ту сторону отчаяния), страница 37 – Игорь Безрук

— Вы правы, — сказал, поднимаясь, Михайлов.

— Вы что-то еще хотели узнать? — спросила Алена Дмитриевна.

— Да. Как жили супруги Кравченко? Вы не замечали между ними каких-нибудь ссор или распрей?

Алена Дмитриевна немного подумала.

— Нет, нет. Знаете, чтобы так, как другие — с криками, с грохотом — такого никогда не было. Да и жили-то они у нас всего несколько месяцев — что там увидишь? Ну, встретишь иногда на лестнице, поздороваешься. Нет, нормально жили. Как все. Еще что-то?

Видно было, что она всей душой хотела помочь Михайлову.

— Да нет, кажется, больше ничего, — направился к дверям Михайлов. — Я, пожалуй, пойду.

Алена Дмитриевна закрыла за ним дверь и вернулась назад.

— Странная эта милиция, — сказала Елена Юрьевна. — Им правду говоришь, а они не верят.

— Да как же поверишь в то, что ты покойницу встретила?

— А что мне покойница! Я ведь рассказываю то, что видела, — возмущенно ответила Елена Юрьевна, — а не выдумываю!

* * *

Михайлов еще с минуту постоял на лестничной площадке.

Старуха, видно, совсем тронулась. Смерть Лаймы Кравченко официально зафиксирована. Её похоронили. Цветы на могиле давно, наверное, проросли. Но и просто так, ради красного словца, вряд ли старуха болтала бы. Выходит, она все-таки кого-то видела? Кого? Переодетую Ракитину? Но Лайма и Ракитина даже отдаленно не похожи ни ростом, ни комплекцией. Тогда кто приходил в квартиру Кравченко накануне убийства?

Михайлов вошел в квартиру потерпевшего и набрал по телефону дежурную часть.

— Это майор Михайлов. Горюнов еще не вернулся?

— Нет, товарищ майор. Тут одна женщина пришла, говорит, что она мать того, убитого, что без головы.

— Кравченко?

— Наверное.

— А Семенов у себя?

— Сейчас узнаю.

Через минуту в трубке снова раздался голос дежурного:

— У себя, товарищ майор.

— Тогда скажи ему, пусть свозит мать Кравченко на опознание и обратно с ней в горотдел. Я к тому времени подъеду.

— Передам, товарищ майор. Если объявится Горюнов, что ему сообщить?

— Пусть тоже срочно едет к себе, нам надо встретиться.

Михайлов положил трубку. Кажется, лед тронулся. Он еще раз посмотрел на фотографию Лаймы на стене. Все-таки что-то знакомое проступало в четких чертах её лица. Глаза у Лаймы почти, как у Ракитиной. И если подбородок Ракитиной приделать вместо подбородка Лаймы, они, кажется, буду неразличимы. Неужели они в жизни были похожи?

«Черт его знает», — чертыхнулся Михайлов и, выйдя из квартиры Кравченко, закрыл на замок дверь.

Всю дорогу Бряка был не в себе. Он сидел на заднем сиденье, и его то и дело пробирала дрожь.

— Ребята, может, домой поедем, вдруг там менты?

Его старшие товарищи Санька Прыщ и Толик, которым давно перевалило за четырнадцать, не выказывали никакого волнения.

— Что ты все хнычешь, — не отрываясь от дороги и умело манипулируя рулем, говорил Сенька, самый старший, высокий для своих лет, крепкий и кучерявый. — Какие там в районе менты? Их там никогда днем с огнем не сыщешь. Да мы и не будем там разъезжать, купим по бутылочке пива — и обратно.

Они катались уже минут двадцать. Поначалу вдоль посадок по грунтовке, но это было неинтересно — сильно не разгонишься, не успел набрать скорость — посадка закончилась, дальше колхозные поля, пашня, там их могли увидеть. Сенька и предложить мотнуться в район за пивом, показав несколько червонцев.