Книга Убить Вампира (По ту сторону отчаяния), страница 60 – Игорь Безрук

Кречет посмотрел сначала на Михайлова, потом на Горюнова, но на его лице ничего не отразилось.

— Я никогда не общался со своим зятем и ничего про него не знаю, — сказал Кречет. — А если вы насчет Лаймы, то тут и так всё ясно, мне добавить больше нечего.

— Нет, мы не по поводу Лаймы, мы хотели бы все-таки поговорить о вашем зяте.

— Тогда это не ко мне. Я же сказал вам: я с ним не общался.

— Вы не любили его? — спросил Горюнов.

— А я должен был его любить? Он что — баба?

Возникла пауза.

— Мы можем пройти в дом? — спросил Михайлов.

— Зачем? Вы разве не всё выяснили?

— Нет, не всё, — сказал Михайлов и впился взглядом в Кречета.

— Нам хочется взглянуть, как вы живете, — сказал Горюнов. — К тому же ваш участковый признался, что он ни разу не был у вас дома. А участковому, согласитесь, по долгу службы положено знать о своих подопечных всё.

— Я не его подопечный, — сурово ответил Кречет.

— А позвольте узнать, Антон Павлович, на что вы живете, если не работаете и хозяйство не держите? — спросил Кречета Михайлов, входя в дом.

— У меня есть огород.

— И всё?

— Мне достаточно.

Преступив порог, гости остановились, увидав на лавке бородатого мужчину в кожаной куртке. Свирида, приглядевшись, узнал в нем настоятеля рокатовского храма.

— А вы что здесь делаете, святой отец? — спросил он.

Но священник, казалось, совсем не встревожился, хотя и ответил не сразу:

— Да вот пришел уговаривать Антона Павловича посетить нашу церковь. Он человек одинокий, пора бы ему и к Господу приобщиться. Ведь на том свете неприкаянная душа продолжает мытариться, и лишь божья благодать её успокаивает. Но я больно засиделся. Пойду, не буду вам мешать, — засобирался, поднимаясь со своего места, настоятель.

Свирида уловил что-то неестественное в его поведении.

— И как часто, батюшка, вы, переодевшись в мирское, отправляетесь наставлять своих прихожан на путь истинный?

— Не в одежде дело, сын мой, а в том, что под одеждой да на сердце.

— И все же я попрошу вас пока не ходить, святой отец, — остановил его Михайлов. — Вы поможете нам совершить один очень неприятный обряд.

Теперь настала очередь заволноваться священнику.

— Какой обряд?

Михайлов вынул из кармана листок бумаги.

— Согласно санкции прокурора, мы имеем право вскрыть могилу Лаймы Кравченко, чтобы убедиться, действительно ли она захоронена.

Кречет возмутился:

— Я вам не позволю вскрывать могилу дочери. По какому праву? Как вы смеете?

— Дело в том, любезный, — выступил вперед Горюнов, — что вашего зятя позавчера убили.

— Я б его сам убил!

— Причем убили зверски: оторвав потом голову. И как утверждают многочисленные свидетели, это могла быть женщина.

— При чем же тут Лайма? Она умерла больше месяца назад. Это мог быть кто угодно. Хоть та шлюха, из-за которой Лайма наложила на себя руки!

— Возможно. Только на месте преступления замечена была ваша дочь, гражданин Кречет. Усекаете? Видели-то именно её. Что вы на это скажете?

— Скажу, что дочь моя умерла! Слышите? Умерла! И я вам не дам разрывать её могилу!

— Могилу мы все равно вскроем, но не сейчас. У нас есть еще к вам вопросы, — обратился к Кречету Михайлов. — Где вы были семнадцатого сентября, то есть позавчера?

— Это что же получается, и я уже подозреваемый?

— Проанализировав ряд фактов, — сказал Горюнов, — мы пришли к выводу, что у вас были все основания убить Кравченко. С самого начала вы его, по словам матери Кравченко, открыто ненавидели и препятствовали браку с вашей дочерью, а после ее смерти вполне могли отомстить за нее.