Книга Время лохов, страница 113 – Игорь Безрук

В ходе разговора я украдкой оценивал окружающих его людей. Что я знал о них? В сущности, ничего. Чуть больше о Баскакове, чуть меньше о Дрыще, Ерему вообще видел впервые. А мне сегодня надо было решить, оставаться ли среди них, жить, как в стае, по волчьим законам, ходить по краю пропасти или порвать раз и навсегда, ехать мытариться дальше без перспективы и надежд. Но я уже так устал в одиночку пересекать океан жизни; без друзей, без знакомств, без поддержки. Своей независимостью я иногда могу покичиться для бравады (да и то не во всякой компании), но себе-то не соврешь: в нынешние времена одиночки не выживают.

Словно почувствовав мои колебания, Баскаков стал одного за другим представлять своих друзей.

— Ну, с Дрыщом ты знаком, Антоха учился с тобой в одной школе, только на два года раньше…

— Я помню, — бросил я.

— Олежка приезжий, приткнулся к нам через своих корешей. Они свалили, он остался. Сам саратовский, из Саратова уехал где-то с год назад.

— Полтора, — поправил Еремеев.

— Вытеснили конкуренты.

— Отжали мой бизнес. Я там держал заправку и оптом торговал бензином.

Я с любопытством посмотрел на Еремеева.

— Как же так? Не было «крыши»?

— Была, пока не ликвидировали.

— Родные власти?

— Нет, соседские братки. Подросшая молодежь без роду без племени. Полные беспредельщики: ни принципов, ни понятий.

Я усмехнулся про себя: отъявленные представители уголовного мира пытаются говорить о законах и понятиях. Всем известно, что они давно остались в прошлом. И не только в криминальной среде.

— Димана представлять особо тоже не буду, — пробормотал уже заплетающимся языком Баскаков. — Скажу только, что я его считаю за брата, поэтому хочу, чтобы и все к нему относились так же, как вы относитесь ко мне. За Димана я любому пасть порву.

Мне еще раз пришлось удивиться. Странно было слышать о себе такие слова. С чего вдруг ни с того ни с сего Баскаков назвал меня братом — мы не были особо близки. И это его «пасть порву» — я что, на самом деле так сильно ему дорог, сильно им уважаем? Но с другой стороны, если я не приму покровительство Баскакова, мне в этом обществе и дня не продержаться — я не настолько безудержен, не настолько озлоблен или силен в каких-либо единоборствах. Завяжись я тогда, скажем, с тем же Халявой, еще не известно, смог бы за себя постоять. Я если в трех-четырех массовых драках и засветился, это не значит, что стал умелым бойцом (я не брал в расчет свои занятия самбо в подростковом возрасте; моего тренера по самбо, кстати, участкового милиции, убили такие же уголовники). Поэтому замолвленное за меня словечко Баскакова давало мне фору, и теперь я уже не мог перед этими братками ударить лицом в грязь. И все-таки из природной скромности я прервал Баскакова:

— Да ладно тебе, Жека, не начинай.

— Ладно, ладно, — пошел на попятную Баскаков. — И так понятно.

Постепенно все достаточно хорошо набрались. Антон глубоко устроился в кресле и захрапел. Дрыщ попытался его растормошить, но Баскаков его одернул:

— Отстань от него, он и так сегодня с пяти на ногах.

Разлили на оставшихся. Я отказался:

— Я уже все, мне достаточно.

— Как скажешь, — не стал перечить Баскаков. — Хочешь, поди с Ритулей телек посмотри, она наверняка в спальне.

Я грузно поднялся. Ноги были как ватные — давно я так много не пил.