Книга Время лохов, страница 129 – Игорь Безрук

Я прошел в спальню, завалился обратно в постель и, казалось, провалился в сон, но меня опять затеребили: «Дима!»

Я открыл глаза, Эллочка снова испуганно жалась ко мне, а сзади на нее наседал разгневанный Дрыщ.

— Да иди ты! — отпихнул я его рукой.

Дрыща тут же подхватили под руки Баскаков с Хомой и утащили в соседнюю комнату.

— Дима, Дим, — юркнув под одеяло, стала ластиться ко мне Эллочка.

Эллочка, недоступная Эллочка, не ставящая меня на заводе ни во что, превращающая мужиков в кобелей, сучка-Эллочка теперь льнет ко мне и просит защиты. Но так ли она мне нужна теперь?

Я раздраженно гаркнул на нее: «Да спи уже!», отвернулся к стенке и опять погрузился в сон.

Утром я проснулся часов в восемь, Эллы возле меня не было (уехала ночью?), на полу вповалку, тихо посапывая, дрыхли без задних ног Хома, Ирма, Пряха и Мороз. Баскак с женой и остальными спали, очевидно, в соседней комнате. Но я не намеревался ждать, пока все проснутся, Елена наверняка не спала (мне и добираться до нее часа полтора), я мог бы съездить к ней и рассчитаться. Потом у меня будет еще полтора дня до отъезда, и если бы не проблема с паспортом, я, скорее всего, рванул куда-нибудь отдохнуть, хоть в Пушкинский музей, хоть в Третьяковку. Но без паспорта — увы! Первая остановка — а, без докýмента, — ходи сюда! И билет погорит, и намаешься. Как говорится, потерпи, казак, будет и тебе волюшка. Ну, а уж сейчас ехать просто необходимо, авось, по дороге никто не придерется. А потом у меня на руках билет, что я завтра уезжаю, может, он меня отмажет в случае чего?

Я выпил кофе, оделся. Никто даже не пошевельнулся, видно, хорошо погульбанили ночью.

В метро попал в пересменку: у контрольной стойки и на посадочных платформах ментов не было. Но тут уж, как повезет.

Выйдя на Печатниках, я пошел не по Шоссейной, как ходил обычно, а дворами, но уже на подходе к стадиону школы в ноздри въелся острый запах гари. Впереди над девятиэтажками в небо поднимался столб рассеянного белесого дыма. Где-то пожар? Не в двадцать третьем ли доме, где снимали квартиру Елена и Гера?

У школы толпились люди, как в штатском, так и в форме, пройти мимо них оказалось невозможным: проходы были оцеплены милицией. Что за черт? Я приблизился и уже издалека увидел обрушившуюся середку девятнадцатого дома, зияющие пустые глазницы выбитых окон, копошащихся на руинах спасателей в касках, передвижные краны, пожарные машины.

— Что случилось? Газ? — спросил у стоявших неподалеку людей.

— Теракт, — ответили мне.

Я поражен. Неужели такое могло произойти и у нас? Где-то там, на Кавказе — да, но у нас? В Москве, где на каждом углу милиция, где война идет только в фильмах.

Война всегда воспринималась нами, как мираж, как отголосок давнего прошлого, но оказывается, она может прийти и сюда, в наш дом, в наш подъезд, когда ты спишь или бодрствуешь, когда безмятежен…

Я смотрел на стоящих рядом людей, рыдающих, испуганных, растерянных, и ужасался. Вот и весь наш прогресс, вот и вся наша цивилизация, ведущая нас к апокалипсису. А мы про светлое будущее, про лучшую жизнь, про хлеб с маслом, про колбасу…

Но Елена с Геркой? С ними все в порядке?

Я протиснулся сквозь толпу дальше, к двадцать третьему дому, но и там все было оцеплено, у каждого подъезда теперь дежурил милиционер. Вряд ли я без местной прописки смогу попасть в дом. Так и придется ехать к Гере на рынок, ничего другого больше не остается.