Книга Время лохов, страница 30 – Игорь Безрук

— Дима, ну что ты такое просишь? — несколько растянуто произнес Литвин (луна на секунду ехидно блеснула на его тонких самодовольных губах). — Сам подумай: кому сейчас нужны инженеры? Наступает эпоха менеджеров, грамотных управленцев. Фабрики и заводы никому больше не будут нужны, все можно будет просто купить, а вкладывать в производство — себе в убыток.

«И вправду, — подумал я, — никому инженеры теперь не нужны».

— К тому же, брат, работать менеджером — башку нужно иметь.

«Конечно, — согласился я с ним в уме, — и не простую, а золотую. По ходу, как у тебя».

— Ладно, — протянул я Литвину руку для пожатия. — Удачи тебе! Увидимся как-нибудь.

Литвин сухо ответил на мое рукопожатие, и мы расстались. Мне бормашиной ввинтилось в мозг последнее брезгливое Литвина: «Да кому сейчас нужны инженеры?» — «Конечно, никому, — подумал я с тоской. — К сожалению, больше никому».

Я в который раз пожалел о том, что не выдержал и с надеждой на будущее унизился перед Литвиным. Но эмоции эмоциями, а вывод один: как ни крути, а работу искать придется — нужда свои законы пишет.

Когда я переступил порог своей квартиры, мой телефон нервно разрывался. Я снял трубку и услышал недовольный голос Лидии:

— Где ты ходишь? Я звоню, звоню; звоню, звоню…

— Я был у Литвина, немного посидели.

— А, ну-ну. Да, я хочу сказать тебе, что завтра загляну, заберу кой-какие вещи.

Я нисколько не удивился новости.

— У тебя что, нет ключей?

— Есть, я просто хотела тебя предупредить, чтобы ты был в курсе.

— Хорошо, теперь я в курсе, — сказал я с раздражением и положил трубку.

Она хотела сообщить мне, что завтра заберет вещи? Она еще не все забрала? Ерунда! Уколоть захотелось. Бабы без этого не могут, у них это в крови: даже не желая, уколет.

Снова раздался телефонный звонок.

— Ты почему бросаешь трубку?

— Я не бросаю. Сорвалось, наверное, — не стал заводиться я дальше.

— Так я приду?

— Приходи, куда тебя денешь?

— Да, и еще: я подала на развод, уведомление в суд придет тебе по почте. До завтра.

Теперь трубку положила она. Все-таки уколола. Если бы я не выпил, скорее всего, разболелось бы сердце. А так бьется лишь сильнее обычного. Мое верное измученное сердце…

Я подумал: «Почему я так спокойно отнесся к уходу Лиды? После нас хоть потоп или — прошла любовь, завяли помидоры? С другой стороны, вернись она, встретил бы я ее как прежде? Унижаться бы точно не стал: не в моем характере».

Она подала в суд! И что? Развод… Но мы и так в последнее время жили, как в разводе, разве что только делили общую постель, да иногда ели за одним столом по привычке. А так, уже ни общих интересов, ни общих мыслей. И друзья врозь. Она не хотела встречаться с моими друзьями, а мне что было делать среди ее подруг? Для них я почему-то всегда был ее придатком, а то еще хуже: шифоньером в комнате или креслом в гостиной. Так что развод для меня был ничуть не страшнее похода в магазин за хлебом — чем она хотела напугать?

Без всяких терзаний по поводу развода, я спокойно переключился на другие мысли: мне тут же пришло в голову, что повышению Литвина вероятнее всего поспособствовал Сахно. Он, якобы, (со слов Литвина) дал понять вышестоящему руководству Литвина, что хочет забрать его к себе в Харьков, в свою фирму, чем добавил тому своеобразного веса. Но суть не в этом. Сахно создал в перестройку свою фирму, накопив первоначальный капитал спекуляцией на продаже машин. Вдвоем с товарищем они пригоняли из Польши и Германии авто на рынок, сплавляли по-быстрому и ехали обратно за очередной партией. Впрочем, тогда многие так раскручивались, тогда только подобным образом и можно было развернуться быстро: налоговая система еще не была отлажена, налоговой полиции как таковой не существовало, страны СНГ строгими границами не разделились, таможенники представляли собой вялый немногочисленный контингент, мелькавший только в аэропортах и на границах с дальним зарубежьем, но и тех при желании можно было купить с потрохами.