Книга Время лохов, страница 57 – Игорь Безрук

— И что?

— Подумают, кто такой, чего…

— Да ладно тебе, идем, не надрывать же из-за этого руки!

— Мне не привыкать, — чуть слышно произнесла Ирина, потом сказала погромче: — А ты ничем не занят? Может, я отвлекаю тебя?

— Свободен, как сокол: жена от меня ушла, работой не загружен — вольная птица!

— Серьезно?

— Куда серьезнее! В тот же день, как я рассчитался, она и ушла. Видать, не устроил ее тунеядец.

Ирина внезапно остановилась, посмотрела на меня сочувственно:

— Очень жаль.

— А мне нисколько, — сказал я, не снижая настроения. — Значит, так было угодно судьбе.

— Очень жаль, — Ирина снова понурилась.

— Да оставь, идем уже, что ты замерла, все нормально, — я поманил Ирину за собой. — Как вы там? Что нового на заводе, в цехе?

Несмотря на то, что я работал на заводе через «не хочу» и ушел чуть ли не с боем, сама работа мне нравилась, да и с некоторыми людьми я сошелся близко, можно даже сказать, скучал по ним, в том числе и по девчонкам своего отдела.

Ирина поведала о том, что знала. Цех скорее всего в ближайшее время переведут на трехдневный режим работы — не хватает ресурсов, нет прежнего сбыта продукции, да и мои злополучные экспериментальные шестерни приостановили — не получается что-то у них с качеством. От этого многие стали сами уходить с завода, так что теперь и сокращать никого больше не надо.

Я посмеялся про себя: мне не хватило какого-то месяца, чтобы ситуация на заводе окончательно прояснилась.

Ирина в свою очередь спросила меня о моем житье-бытье. Я ничего не таил, честно признался о своей торговле на рынке, но сказал, что не уверен, буду ли вообще заниматься этим в дальнейшем: меня больше привлекала работа с техникой, с машинами, чем торговля. Торговля — это так, временно, ненадолго перебиться, чтобы не умереть с голоду.

— Но это не всем дано, — сказала Ирина. — Вот у меня никогда не получалось, а ты, я помню, когда-то на заводе даже чаем приторговывал.

— Было дело, — я не стал юлить.

Когда из магазинов многое исчезло, мы с одним товарищем стали мотаться в Москву, закупали грузинский или индийский чай в небольших бумажных кубических пакетиках, толкали из рук в руки по цехам. Но это было в начале девяностых, теперь и этого чая днем с огнем не сыщешь.

— Но что это мы все про меня, да про меня. Ты-то как? Чем занимаешься после работы? Встречаешься ли с кем?

— Нет, ни с кем не встречаюсь, — то ли с сожалением, то ли без, но честно ответила Ирина.

Я сразу ушел от темы ее личной жизни, не хотел дальше мусолить, перевел разговор в другое русло:

— Как же ты этих котов-то нашла?

Ирина сразу загорелась и всю оставшуюся до ее дома дорогу рассказывала о кошках из школьного двора: какая запуганная была рыженькая, как она еле-еле начала сперва выманивать ее из-под плит, потом приучать есть вместе со всеми; как впервые заметила ту, что с пятном на ушке, та тоже долго не решалась подойти, стояла в стороне и смотрела…

Наконец мы приблизились к дому Ирины.

— Дальше не провожай меня, пожалуйста, не хочу, чтобы соседи увидели.

— Как скажешь, — не стал я настаивать, но неожиданно выпалил:

— Может, увидимся вечером? Погуляем?

Ирина замешкалась, посмотрела на меня задумчиво, потом сказала:

— Ладно.

— Во сколько будешь свободна?

— Часов в семь, не раньше.

— В семь, так в семь. Я буду ждать тебя здесь, на этом месте.