Книга Соседские войны, страница 24 – София Чар

— Идем! — радостно воскликнула я, без всякого смущения сминая ветки, только бы быстрее оккупировать душ.

Возмущенного ворчания Андрея по поводу «девчат» я уже не слышала, стремительно мча вперед к цели.

Как оказалось, мчала зря, душ уже был прочно занят нашим Пикассо.

— Ну, что за собака ты такая… — уныло протянула я, обнимая ведерко со смородиной. Вот она, заслуженная кара небесная за неуважение к ближнему.

— О чем, черешня, шелестишь? — меланхолично раздалось из-за двери, вызывая острое желание отвесить кому-то пинок.

— О водичке и мочалке. — мрачно бросила я, понимая, что освободится душевая не скоро.

— И со мной пошла бы? — вкрадчиво поинтересовались под соблазнительный шелест воды.

— Пошла бы! — все так же мрачно согласилась я.

Еще бы! Учитывая, как часто нас посылают по одному и тому же направлению, сходить туда с ним нужно обязательно. Не расстраивать же местных навигаторов.

— Еще чего, не по тебе розочка цвела! — фыркнул нахал и затянул уже знакомый шлягер о несчастном лошадкине.

Понимая, что этого гада не переспорить, я выругалась и уныло поплелась обратно к дому. Если уж отомстить оккупанту не удалось, хотя бы урожай сдадим на руки рабовладельцу.

— На костре-е-е моя ведьма сгорела в огне-е-е…

Дурной вой, в котором с большим натягом можно было опознать пение, мог стать кошмаром для любого соседа в многоэтажке. Но, к счастью для всех, одним из немногих плюсов дачи значился «размеры участка». Не сказать, что были они огромны, и нас не было слышно, но возможность бросить что-то в представителей современной эстрады они существенно понижали.

— В огне-е-е… — заунывно вывела я, с удовольствием отхлебнув остывшего чая.

Ближе к вечеру жара спала, парни были посланы в магазин, а мы с Диной ушли в прочную оппозицию по отношению к узаконенной власти и отгородились от нее тарелкой с арбузом. И сколько бы власть в лице отца не давила на совесть оппозиции, мы свои рубежи не сдавали и на прополку идти отказывались. Отчаявшись приструнить распоясавшихся подчиненных, отец махнул на нас рукой и устроился за баррикадой, отвоевывая у нас кусок арбуза.

— Вот чего вы сидите, девки? Ни поработать, ни парня поймать. Пошли бы на дискотеку местную, подцепили бы.

Попытка пристыдить нас возымела прямо противоположный эффект. Подавившись последним глотком чая, я громко кашлянула. Ну, так-то я не спорю, подцепить можно и «кого» и «чего», да так, что потом и распрощаться был бы рад, да не выйдет.

— А мы принца ждем, на белом коне! — фыркнув, ответила Дина, сочувственно похлопав меня по спине.

При чем силу сочувствия я оценила, едва не уткнувшись в миску со шкурками от арбуза. Спасибо, добрая душа!

И пока одна добрая душа меня спасала, вторая, в лице горячо любимого родителя, скептически хмыкнула.

— Ну, да, куда таким кобылам, да без хозяина…

— Папа! — возмутилась я, глядя на бессовестно расхохотавшегося отца.

И этот человек еще будет говорить, что у меня характер плохой, и язвительности через край? Так семейное, все лучшее от вас же берем!

И пока я тихо обтекала, Дина не сдержала смешка и бессовестно умыкнула последнюю скибку арбуза. Я только и успела возмущенно закатить глаза и, гордо запахнув халат, подняться с лавочки.

— Оскорбляют здесь мое достоинство, уйду я! — глубоко обиженным тоном сообщила я и даже успела сделать несколько шагов от беседки, прежде чем замереть. — Елочки пушистые…