Книга Первая любовь. Ты мой кофеин, страница 33 – Елена Зандерболт

Катя забыла о неприятном инциденте через десять минут. Но на Дениса больше не смотрела и не разговаривала. Она уже активно танцевала со всеми другими актерами театра, пела с ними караоке и вовсю наслаждалась вечером. Иногда только девушка напоминала самой себе о целомудрии и контроле.

С контролем вышло все хорошо: Романова была дома ровно в двенадцать, доставлена самим Сергеем по обычаю до двери парадной. Рук не распускал, губ тоже. От этого факта Кате было даже немного грустно. После такого вечера она может даже была готова преступить эту страшную черту дружба — отношения. Но Сережа тоже преследовал свои принципы и не стал пользоваться ситуацией, как бы ему ни хотелось.

На следующий день настроение тоже было отличным: много насмеявшись вчера с ребятами, девушка сохраняла позитив по сей момент. Так что подготовка кофейни к открытию у нее происходила под громко включенную музыку и пританцовывания.

Еще с улицы увидев через окна танцующую Катю, Сережа специально тихонько открыл дверь, чтобы не палиться и не портить момент. Романова стояла спиной к двери, протирала кофемашину и вовсю орала выключенную песню, активно двигая бедрами и качая головой. Она вообще забыла, что дверь в кофейню была открыта, и кто угодно мог зайти. В голове прокручивались воспоминания вчерашнего вечера, как Сережа играл на гитаре и горлопанил песни. Порой его поведение действительно было каким-то панковским.

Сережа облокотился плечом на стену, сложил руки на груди и с удовольствием смотрел на раскрывшуюся перед его взором картину. Этот пучок на голове так забавно дрыгался каждый раз, когда Катя качала бедрами и корпусом. Смешная, уютная, мягкая, — так бы он описал ее сейчас. А еще высказал бы надежду, что поет она о нем. Что полюбила его, панка, эта хулиганка.

— В темноте мы пляшем танго, пьём Martini Bianco и нам тут любить никто не запретит, — продолжала с рвением Катя.

— И когда мартини пить будем? — усмехнулся Сережа, напугав Романову. Девушка вообще не ожидала, что кто-либо зайдет. В страхе она повернулась в сторону говорящего и, увидев актера, залилась краской от накатившего стыда. Девушке хотелось распустить свой пучок, чтобы скрыться за волосами, будто ее тут не было. — Прости что напугал. Как твое самочувствие после вчерашнего?

— На удивление хорошо, — тихо, все еще смущаясь, проговорила Романова, пока Сережа садился за свое любимое место. — А ты как?

— Тоже, — кивнул парень. — Но не выспался.

— Кофе? — усмехнулась Катя, смотря в эти притягательные серо-голубые глаза. Рыжеватая копна волос была растрепанна в разные стороны. Ну точно панк.

— Кофе, — довольно улыбнулся Сережа.

И вновь какой-то день сурка: Сергей идет на работу в театр, заходя за кофе и приятной беседой в «Кофеин». Только сегодня все куда теплее чем обычно: и разговор, и взгляды, смущенно кидаемые друг другу.

Август стал месяцем сурка для актеров «Точки» и владельцев «Кофеина», зато он был приятным. Все шло достаточно ровно: навалилось много работы, но спасали частые встречи и разговоры.

Сережа даже как-то научился делать капучино. В свободный от работы час, под пристальным взглядом и контролем Кати, он боялся перегреть молоко и не оправдать ожидания Романовой. Для нее хотелось быть идеальным во всем, особенно в ее любимом кофе. Постоянно он пытался предугадать как лучше двигаться, какую позу занять и как именно улыбнуться.