Книга Первая любовь. Ты мой кофеин, страница 79 – Елена Зандерболт

Он был в бреду. И не только алкогольном, это состояние преследовало его уже очень давно. Маша называла это выгоранием и обещала, что скоро все наладится. Только Сережа ей не верил. Он знал, что просто ненавидел все вокруг. И ее тоже.

То, что произошло в ту ночь, он для себя назовет новым днем рождения. Пьяный, совершенно не отдающий себе отчет в действиях, кроме желания выпить еще, он вышел на проезжую часть. Удар, темнота, больница. Проснувшись, первой мыслью была надежда, что все происходящее за два года было сном, комой. Но, увидев надписи на иврите, понял, что нет. Когда в палату зашла Маша — пожалел, что пришел в себя.

— Сережа, как ты мог совершить такое? — сразу налетела на молодого человека она. — Тебя могли убить, ты понимаешь? А сейчас выпишут огромный штраф за то, что ты нарушил правила дорожного движения, кинувшись под машину. Скажи мне, чем ты думал? Я не понимаю, откуда проблемы с алкоголем взялись? Врачи сказали, что у тебя вместо крови чуть ли не сам виски уже был.

— Что у меня сломано? — прохрипел из-за сухого горла Сережа.

— Только левая рука. И легкое сотрясение. Но обещали после того, как проснешься, отпустить домой, — ответила темноволосая, но затем вновь продолжила читать нотации.

Приехав домой, продолжая слушать тирады Шаровой и игнорировать ее риторические вопросы о том, что на него нашло, Сергей сразу начал собирать чемодан.

— Что ты делаешь? — чуть ли не прокричала девушка.

— Уезжаю.

— То есть? Куда? — опешила она.

— Домой.

— Здесь теперь наш дом.

— Твой. Не мой.

— «Точка» тоже теперь здесь!

— Забирай полностью себе. Ты же об этом всегда мечтала.

— Но мы вместе приняли решение перевезти театр сюда!

— И я теперь об этом жалею.

Маша дрожала. Она не знала как быть, понимала лишь то, что должна его удержать. А он уверенно складывал всю свою одежду в чемодан.

— Да кому ты там сдался? — пошла в ва-банк она. — Все, нет там больше твоей карьеры. Зеро.

— Значит, буду начинать с этого зеро, — закрыл чемодан и прошел с ним мимо Маши на выход. — Пришли мне потом сумму за штраф, я оплачу.

— Ты не можешь просто так уйти! — закатила истерику Маша, так громко, что Сережа поморщился. Катя ему таких сцен не закатывала.

— Прощай, Маш.

Ближайший рейс до Стамбула, чтобы пересесть на самолет до Петербурга, был только через двенадцать часов. Но Сереже было все равно, он готов был ждать на лавочке в аэропорту. Скрутился и пытался заснуть, пусть в ушах все еще и стоял звон от истерики Шаровой.

По приезде в Петербург Сережа сразу набрал своего агента, обрадовав новостями, что вернулся в Россию и готов браться за любые съемки. Выйдя из аэропортовского автобуса на станции метро Московская он опешил, увидев вывеску «Кофеин». Не веря глазам, зашел в кофейню и, увидев знакомый стиль и пакеты с кофе, глупо заулыбался. Когда поднял глаза на настенное меню, чуть в тот же момент не упал. В авторских напитках числился яблочный капучино.

Было тяжело. Пусть Сергея Бондина и знали многие, но вместе с этим прекрасно понимали, что долгая тишина в карьере — явный минус. Поэтому роли приходилось выбивать чуть ли не кулаками. А проб за это время было в десятки раз больше, чем когда он пытался пробиться студентом. Спасали и держали в тонусе лишь две вещи: нежелание вернуться в то незабытие, где он оказался пока жил в Израиле, и яблочный капучино из «Кофеина», которых уже было пять точек в Петербурге. По слухам, должны были открыться скоро и в Москве.